С партизанской разведгруппой мы встретились в половине двенадцатого, на перекрёстке лесных дорог. Командир взвода доложил нам, что всё нормально, лишних полицаев не добавилось и его бойцы уже заняли позицию для засады. Наделив их патронами, гранатами и комиссаром, отправляем обратно, мой же отряд идёт занимать огневой рубеж на лесной опушке. До места дошли как по проспекту, прямо по дороге, а вот дальше нас ждал — «сюрпрайз». Очередной мазефака, грёбаный выступ, как любили выражаться гнусавые переводчики импортных боевиков в моём времени. Выбрав огневую для миномёта, НП для себя и распределив бойцов по восточной опушке выступа, слева от дороги, беру с собой якута и идем оценивать размеры, свалившегося на нас сюрприза. Выступ как выступ — неправильный четырёхугольник с размером сторон примерно по пятьсот метров. Оборонять его десятком пехотинцев — пупок развяжется. А самое хреновое, что в километре севернее проходит трасса союзного значения и расположена деревня Ново-Никольское, где не может не быть сильного гарнизона.
— Ну что скажешь, Берген? — спросил я, когда мы изучили прилегающую местность и подходы к нашему выступу сквозь оптику. Ночь выдалась лунной, и нам это было сильно на руку.
— Плохо дело, командир, долго нам тут засиживаться нельзя. Начнётся бой, и через полчаса подкрепление уже тут будет. А если по лесу обойдут, то отрежут нас здесь. Так что хочешь, не хочешь наблюдателя тут оставлять надо или прикрытие с фланга.
— Вот ты и понаблюдай, пока, а я пойду прикрытие поищу. Так что дождись смены, товарищ Федотов, потом доложишь мне, что тут и как.
— Понял, товарища командира.
— Раз понял, выполняй. — Хлопаю я его по плечу, а сам иду искать очередную заплатку для тришкиного кафтана.
Когда я пришёл на наш рубеж обороны, то бойцы уже вовсю орудовали пехотными лопатками, вгрызаясь в мёрзлую землю. Бруствер из снега, это конечно красиво, но после того боя в роще, многие поняли, что бруствер из земли гораздо надёжней. А окоп в этой самой земле, ещё лучше.
— Паш? — отрываю я от работы разведчика, выдели трёх человек с самозарядками, пусть займут позицию на северной опушке этого грёбаного выступа. Дорогу найдут по моим следам. Наш снайпер им там всё объяснит.
— Что, так всё плохо? — вытирает пот со лба он.
— В колечко попадём, если там никого не поставим. Хочешь?
— Понял, командир, — высвистывает своих людей Пашка, на ходу поясняя им боевую задачу.
До времени «Ч» ещё три четверти часа, поэтому изучаю в бинокль западную окраину деревни, намечая ориентиры и составляя карточку огня. Хрен его знает, что там за полицаи, но лучше быть ко всему готовым, чем изобретать велосипед на бегу. Изобретать всё равно, конечно, придётся, но пусть это будет хотя бы самокат. Мы начинаем первыми, ждём реакцию полицаев, потом комиссар поднимает своих партизанов, ну и под прикрытием всего этого наш сапёр с группой поддержки минирует мостик в километре севернее деревни. Это на всякий пожарный случай, чтобы со стороны Плесенского никто не подъехал на подмогу. Подойти-то могут, но по глубокому снегу, хлопотно это, да и группа поддержки при одном пулемёте должна будет задержать подмогу, насколько сможет.
Вот на севере как раз таки бумкнуло, а потом началась стрельба, которая с каждой секундой всё усиливалась. И случилось всё это за пятнадцать минут до назначенного срока. Мои все готовы, хоть и продолжают окапываться, но оборудуют уже запасные позиции, с которых и планировалось начать отвлекающие действия. Снайпер также доложил о прибытии. Что делать? Меж тем стрельба в той стороне достигла своего апогея, и стреляют как наши, так и немецкие винтовки и пулемёты. Разведчики выжидающе смотрят на меня, поэтому командую.
— К бою! Открыть огонь.
Раздаётся недружный залп винтовок, потом выстрелы следуют вообще вразнобой. Бойцы куда-то там целятся, хотя с пятисот метров попасть с открытого прицела точно в цель, да ещё ночью — это фантастика. Но хотя бы в дома попадут, напугают полиционеров, они и разбегутся. Не разбежались. В нашу сторону раздались ответные выстрелы, сперва из винтовок, а потом и из пулемётов. Повисли и осветительные ракеты на парашютах, пули зацвинькали над головой, с противным звуком влипая в деревья. Сначала присаживаюсь, а потом и прилегаю за ствол берёзы, которую я облюбовал в качестве своего НП.