— Дядя Лиян, мы расплели косы, чтобы пути-дорожки нашей армии не путались, когда она в жестокий бой пойдет.
— А откуда вы знаете, что наша армия к битве готовится? — изумленно спросил Лиян.
— Зуко Зукич сказал, — весело засмеялась девушка.
— Поймать бы мне только этого Зуко Зукича, уж я бы его спросил, с какой это он стати выдает военные тайны разным бабам да девкам! — угрожающе заявил Лиян, на что тетка Тодория, не задумываясь, отпарировала:
— Зуко Зукич сказал, что наши распущенные волосы не смогут помочь одному тебе, потому что ты как хватишь из своей баклажки, так у тебя твои кривые ноги сразу начинают заплетаться. Вместо Бихача они тебя, того гляди, унесут прямо в Кулен Вакуф или еще куда-нибудь к черту на рога.
Пока Лиян размышлял, что бы ответить тетке Тодории, откуда ни возьмись, словно из-под земли, появился знаменитый гранатометчик Йова Станивук и, увидев Лияна в обществе красавицы Борки и своей тетки Тодории, растерянно пробормотал:
— Ого, что это я вижу, моя дорогая тетушка Тодория, мой сосед Лиян и моя… то есть своя… то есть наша, как бы это поточнее сказать, самая что ни на есть наша Борка, пастушечка, девчушечка, красавица, соседушка…
— Э, э, полегче, полегче, — перебил его Лиян, — образовался, понимаешь, так и частит, так и частит. Про меня и про тетку Тодорию по паре слов — раз-раз, и готово, а про этого прыткого чертенка выпустил целую очередь из тяжелого пулемета, словно на сам Бихач наступает.
— Да, Бихач! Вот спасибо, что напомнил. А то я совсем было растерялся при виде нашей Борки и забыл, по какому делу к тебе шел.
— Ко мне? — изумился Лиян.
— Да, да, именно к тебе, — подтвердил Станивук. — Давай-ка отойдем в сторонку, а то речь о военных делах идет, и поэтому неудобно…
— Это они в моем-то присутствии не хотят говорить про Бихач! — с негодованием воскликнула Тодория. — Ты что же, своей родной тетке не веришь, а?
— Что за черт, тетка уже все знает! — удивился Станивук. — Ну, раз так, тогда можно и при ней говорить о нашем общем деле.
— Можно, герой, можно, давай говори!
— Не согласишься ли ты, дядя Лиян, пробраться вместе с нашим батальоном в Бихач перед началом боя, чтобы наделать там шуму, когда наши подадут сигнал к общему наступлению? Пойдешь с двумя группами гранатометчиков — моими и Николетины Бурсача.
— А Черный Гаврило, пулеметчик, пойдет с нами? Знаешь, без его страшного голосища хорошей паники никак не сделать.
— Ну конечно же пойдет. Ты ему только подсказывай, что кричать, а уж он-то будет орать как резаный.
— Хе-хе, если еще у меня и во фляжке найдется глоточек-другой доброй ракии, то тогда лозунги для паникеров будут из меня вылетать целыми очередями, как пули из Гаврилова пулемета.
— Вот-вот, как Гаврило без тебя ничего не накричит, так и от тебя не будет никакого проку без товарища Райки Сливич, то есть без ракии.
— Точно так же, как наши девушки не получали бы таких красивых писем, если бы не ты, а от тебя не было бы никакого толку, если бы поблизости не оказался поэт Скендер Куленович, который тебе подсказывает нужные слова, а то ты сам и не знаешь, чего писать.
— Тихо ты, замолчи! — испугался Станивук и покраснел. — Молчи, чтобы тебя не услышала моя тетка Тодория, а то я пропал, всю жизнь будет надо мной смеяться.
— Ладно, ладно. А я ведь помню, как ты писал тому красноармейцу, погоди, погоди, дай бог памяти…
— Да ты, Лиян, прирожденный поэт! — удивился Станивук. — Чего только от тебя не услышишь.
— Эге, а я бы еще мог кое-что продекламировать из твоих писем этой чертовой девке Цуе.
— Нет, нет, молчи! — зашипел Станивук. — Если тебя услышит Борка, нам обоим несдобровать.
Однако Лиян уже не мог остановиться и зашептал Станивуку на ухо:
Станивук от неожиданности только крякнул и так треснул Лияна своим кулачищем по голове, что славный повар грохнулся наземь и завопил:
— Воздух! В укрытия!
13
Серый ноябрьский день тихо угасал над просторной Бихачской котловиной. По мере того как меркнул дневной свет, город, рассыпанный в долине, все сильнее манил своими бесчисленными огнями. Бихач был спокоен и безмятежен, судя по всему, в нем никто не подозревал о том, что восемь партизанских бригад уже замкнули вокруг города стальное кольцо и теперь лишь ждали сигнала, чтобы открыть ураганный огонь по врагу.