— Известно кто, мой Ораяр, — с довольной улыбкой похвалился Николетина.
— Когда же он успел приготовить гранату к броску, чертенок этакий? — дивился Станивук.
— А я ее от самого Грабежа нес в кармане с выдернутой чекой, — похвастался Джураица, — у меня еще две есть.
— Да ты что, парень, кто же носит в кармане гранаты без предохранителя? Этому ли я тебя учил? — загудел Николетина. — Это же тебе не орехи!
— Эх, если б это были орехи! — вздохнул паренек. — Они мне сегодня что-то везде мерещатся. Мимо какого дерева ни пройдем — мне все чудится, что это орех.
Сквозь шум и грохот боя, который разгорался все сильнее, опасливый Лиян закричал Джураице:
— Что ты все за мной ходишь, как теленок за коровой? Мотай к своему Николетине. Таскаешь в карманах полдюжины гранат, чего доброго, и я вместе с тобой взлечу под облака в гости к Илье Громовержцу.
— Не бойся, дядя Лиян, я их все побросаю у первого же дота, — ответил Джураица. — Ты мне вот лучше скажи, кто это одним махом все коптилки-керосинки в Бихаче погасил? Мне сначала показалось, что это я своей первой гранатой свет притушил.
— А ты, сынок, раньше когда бывал в городе?
— Нет, в первый раз.
— Потому-то и задаешь такие дурацкие вопросы, — проговорил повар. — В городе нет никаких керосинок, освещаются там электрическими лампочками, в которых горит электричество. Оно передается по проводам, что на столбах висят, затем попадает в лампочку, и она горит.
— Ты что, смеешься надо мной, что ли? — подозрительно спросил Джураица. — Какое такое еще электричество?
— «Какое такое»… Эх ты! Самое обыкновенное. Все это придумал наш земляк из Лики Никола Тесла, самый умный человек на свете.
— Про Теслу я что-то слышал! — похвастался Джураица.
— Эх ты, «слышал»!.. Он-то не лазил по чужим садам, как ты, а спокойненько лежал себе в холодке под каким-нибудь деревом и цельный день чего-нибудь выдумывал: то электричество, то радио, то самолет, то…
— Я тоже в прошлый год, валяясь в теньке, что-то такое придумал, что-то… не помню, что это такое было. На радостях я только задремал, как с соседнего дерева упал зрелый орех — чвок! — и угодил мне прямо в лоб, тут я все начисто позабыл, — печально закончил Джураица.
— Вот видишь, это потому, что ты лежал пузом кверху, — глубокомысленно заметил Лиян. — Всегда лучше подставлять под удары спину, а не лоб, этого правила я и на войне придерживаюсь.
Разговор этот происходил во время небольшого затишья за углом одного из домов, но вот снова послышались взрывы гранат и частые пулеметные очереди. Джураица весь подался вперед и навострил уши, как заяц в капусте.
— Дядя Лиян, я пойду вперед, чем бы там они по мне ни лупили, а ты можешь подставлять спину. Вон начинается бой у самого моста. Слышишь, как Гаврило и Станивук чешут из своих пулеметов, тут только держись!
— А слышишь, как чешут крупнокалиберные пулеметы с другой стороны моста, те, что бьют по нашим, не позволяя им вступить на мост, — ответил Лиян. — Я их что-то лучше слышу, чем наши. Куда ж ты пойдешь?
— Пока я с тобой тут болтал, куда-то исчез Николетина, пойду поищу его.
— Пригнись хоть, пригнись, полоумный, видишь, как они лупят! — закричал Лиян. — Неужели тебя Николетина даже этому не научил? Сам-то он небось пол-Бихача проползет на пузе, на локтях да на коленях. Даже кошка, когда за воробьем охотится, тут с ним вряд ли сравнится.
Когда Ораяр исчез в темноте, Лиян загрустил и невесело объяснил усатому бойцу, оказавшемуся рядом с ним:
— Жалко мне этих мальчишек. Мне все кажется, что я по-прежнему полевой сторож, а стало быть, должен и за ними присматривать. Этот чертенок не отходит от Бурсача, а тот ведь, шальной, того и гляди, ночью в суматохе схватит его, такого маленького и кругленького, вместо гранаты и швырнет во вражеский окоп. Ей-ей, швырнет, клянусь своей фляжкой, хоть она и пустая.
15
В непроглядной ночи идет бой на окраинах окруженного со всех сторон Бихача. Грохочет и со стороны Хорватии, и со стороны Боснии, бьются с врагом банийцы, личане, кордунцы, краинцы. Идут на штурм славные бригады: Первая, Вторая, Третья, Пятая и Шестая краинская, Вторая личская, Восьмая банийская, Четвертая кордунская. Артиллерийский дивизион бьет из всех орудий по неприятельским укреплениям. Вздрагивает и гудит земля от орудийной канонады; гремят мощные залпы гаубиц, бахают горные пушки, пронзительно свистят снаряды противотанковых орудий, которые ведут огонь по вражеским дотам.
— Вот это да, вот это сила! — восхищается мой побратим Скендер Куленович. — Мне и во сне не снилось, что у нас такая огромная армия. Словно все партизанские силы, какие только ни есть, собрались здесь, у Бихача.