— И кто бы мог только подумать! — удивился Лиян. — Славный наш молодец Гаврило шесть пулеметов на мосту не слыхал, а тут вдруг оказывается, что он слышал обо всем, что я делал в гимназии, у «Вышки» и черт знает где еще! А что хуже всего — и половины из всего, что про меня говорят, на самом деле не было и в помине, да и то, что было, так переврали, что я уж теперь сам себя не могу узнать в этих рассказах.
— Тем хуже для тебя! — победно загремел Гаврило. — Раз ты делаешь вид, будто ничего не знаешь, то наверняка все именно так и было.
Этот рассказ, к которому досужие трепачи приплели и меня со Скендером, дошел до меня через шестые или седьмые руки. Если в нем кое-что и приврали (ну конечно же приврали!), то так ловко, что я и сам почти поверил всему. И чем дальше уходят те годы, тем больше нахожу в этих выдумках правды, которая сверкает, подобно ярким звездам в ночи, а та, другая, настоящая, правда постепенно тонет во тьме. Она больше никого не заботит, и меня в том числе.
Вот как они рассказывали. Я начну, а они пусть продолжат.
21
Прошла первая ночь битвы за Бихач, потом весь следующий день, наступила вторая ночь, а бой все не затухает. Все теснее стягивается кольцо вокруг города. Это особенно хорошо видно ночью по кострам, что горят в городе, постепенно приближаясь к самому центру — зловещей «Вышке» и католической церкви с высоким шпилем. Из ее окон бьют тяжелые пулеметы, а вражеские наблюдатели корректируют огонь орудий и одновременно следят за передвижениями наших бойцов.
На второй день боя к вечеру стрельба в городе стала постепенно стихать, словно обе армии устали драться. Только пожары пылали по-прежнему, и клубы черного дыма поднимались над крышами домов.
— Что же это такое? — переглянулись мы со Скендером. — Кажется, бой стихает?
Стрельба все больше ослабевала, лишь изредка тут и там раздавались одиночные выстрелы, а затем все утихло, и на город опустилась какая-то жуткая тишина.
— Слышишь, Скендер?
— Вокруг мертвая тишина, а он спрашивает, слышу ли я что-нибудь?! Ничего я не слышу, но вижу, что здесь что-то не то.
Командующий Коста, сосредоточенный и подтянутый, еще раньше пришел на наблюдательный пункт для «непосредственного наблюдения за ходом боевых действий», как принято говорить у военных. Когда стрельба совсем утихла, он схватил телефонную трубку и стал по очереди вызывать командиров бригад:
— Поднимайте всех бойцов — и вперед! Поднимайте всех, кто есть, на последний штурм! Все на штурм, город вот-вот падет! Неприятель явно выдохся, Бихач будет нашим! Вперед, не останавливаться! Сейчас решающий момент боя, на штурм!
Коста раскраснелся, глаза его горели. Высоким, резким голосом он выкрикивал в трубку слова приказов, и, словно в ответ, вновь ожил Бихач. Загрохотали пулеметы, часто забили винтовки, тут и там раздавались взрывы мин и гранат, из центра города доносились орудийные выстрелы. Перекрывая грохот разрывов, над городом разлился нарастающий гул партизанского штурма.
— Ты смотри, смотри, какой грохот поднялся! — воскликнул Скендер.
— Не вижу я никакого грохота, зато слышу, как земля гудит! — ехидно ответил я в отместку за его недавние насмешки по поводу наступившей тишины. А чтобы показать свое знание истории, я как бы мимоходом небрежно бросил: — Ты слышал, как Коста говорил по телефону? У него такой же тонкий голос, как у Карагеоргия.
Скендер, конечно, не упустил случая, чтобы подпустить мне шпильку:
— Ты гляди, что делается! Он, оказывается, слышал, как Карагеоргий по телефону разговаривал, вот только не знаю, во время какого это боя?
— В бою на Мишаре! — не задумываясь, ответил я. — Там Карагеоргий здорово всыпал твоему прапрадеду Кулину-капитану.
Эту историю о том, что Кулин был предком Скендера, я придумал во время долгих зимних вечеров, когда мы вместе ловили передачи московского и лондонского радио. Выдуманную мной небылицу как-то услышал повар Лиян и однажды с тяжелым вздохом сказал:
— Какой нас дьявол гонит между собой грызться? Каждый, кому только вздумается, может нас подговорить, чтобы за грудки схватились, и пошел, и пошел!.. Ведь одна у нас в жилах кровь течет, а все друг дружке глотки рвем.
— А мы со Скендером? — стал утешать его я. — Видишь, какие времена настали? Плечом к плечу в бой идем, не смотри, что один босниец, а другой серб. Да и то сказать, какая в этом разница? Одна кровь в жилах течет, за одну родину воюем, на одном языке говорим…
— О-хо-хо, а я тебе еще вот что скажу, — неожиданно оборвал мои рассуждения Лиян. — Когда вы приходите в какое-нибудь село, где вас не знают, крестьяне рассуждают так: вон тот высокий, черный — сразу видно, что серб, из тех, что в горах живут…