— Ага, слышал? — воскликнул Скендер. — А что говорят про Бранко?
— А тот, рыжий, говорят, наверняка снизу, из долины, какой-нибудь Ибро Сливич. Небось до войны конскими хвостами торговал, и его колотили на каждой скотной ярмарке.
— Конечно же колотили! Ты бы его, Лиян, тоже поколотил, если бы он твоему Шушле хвост оторвал.
Пока мы завороженно слушали грохот боя, доносившийся уже из самого центра города, подошел командир Коста, сияющий от радости, словно заново родившийся.
— Ну, слышите?!
— Слышим, слышим! А что за затишье такое было, когда ни одного выстрела не доносилось?
— А это был самый критический, переломный момент боя, — начал объяснять командир. — Обе армии устали, после огромного напряжения наступил кризис, самый опасный момент. В таких случаях кто первым сможет поднять своих бойцов в атаку, тот и бой выиграет. Это почти железное правило.
— Ну вот, я же тебе говорил! — повернулся ко мне Скендер, будто он все это знал уже заранее.
Врет! Ничего он не говорил.
— Прислушиваюсь — тишина! Жуткая тишина, нигде ни одного выстрела, — говорит Коста, вновь перегнивая в мыслях те страшные минуты затишья. — Можете себе представить, каково при этом командиру. Я застыл, ловлю ухом малейший звук, кажется, что слышу даже дыхание бойцов в укрытиях. Все чего-то ждут, ждут команды, сигнала… Скорее к телефону! Хватаю трубку: «Вперед, в атаку! Поднимайте всех, живых и мертвых!»
— Вот видишь, что значит командир! — говорит мне Скендер, будто я и вправду тот бестолковый Ибро Сливич, у которого на уме одни конские хвосты и ничего другого он не знает.
Коста опять побежал к телефону, а мы со Скендером помчались с холма к городу, который содрогался от орудийного грома, взрывов гранат и бешеной пулеметной и винтовочной пальбы.
— Пока добежим, все будет уже кончено: слышал, что говорит Коста? — поторапливал меня Скендер, и мы прибавили ходу.
У подножия холма мы наскочили на повара Лияна, который тоже спешил в город. Мы его едва узнали, потому что он на самые глаза надвинул свою старую шляпу, которую носил во время дождя вместо зонтика.
— Есть все-таки бог! — закричал он. — Видать, мне на роду написано, войти в город вместе с поэтами, чтобы они меня потом воспевали в своих стихах, как какого-нибудь Лияна-пашу Предоевича.
— А к чему ты нацепил на себя это свое страшилище? — спрашиваю его я.
— Маскируюсь под гражданского, под крестьянина. А то еще пальнут из какой-нибудь засады. Вчера меня чуть не укокошили, пока добирался до своих.
Старик был прав, враг и правда не дремал. Мы втроем шли по самой середине дороги, и, вероятно, усташеский наблюдатель, заметив нас с «Вышки» или с церковной колокольни, решил, что это работники какого-то штаба перебираются поближе к городу. Как бы там ни было, внезапно над нашими головами прожужжал первый артиллерийский снаряд и разорвался метрах в ста за нами.
— Ложись! — завопил Лиян и растянулся в неглубоком кювете у дороги.
Второй снаряд грохнул в каких-нибудь двадцати метрах впереди, чуть в стороне от дороги, засыпав нас рыхлой землей.
— За мной! Третий будет наш! — во всю глотку заорал Скендер и кинулся к ручью, упав за стог сена. Мы — за ним.
Третий снаряд действительно разорвался по другую сторону дороги, как раз напротив того места, где мы только что стояли. Лиян с шумом выдохнул воздух и спросил:
— Как ты узнал, что этот прилетит прямо к нам? Ты что, пророк?
— Какой там еще пророк. Я в армии служил в артиллерии и знаю, как это делается. Если первый снаряд дает перелет, второй обычно недолетает, а уж третий тебе прямо за пазуху попадет. Это называется «взять цель в вилку».
— Чтоб его самого такой вилкой подцепили! — фыркнул Лиян. — И чего он вздумал именно по нас пулять?
— Наблюдатель, наверное, решил, что Скендер — начальник Оперативного штаба, — решил пошутить я, поскольку по нас больше не стреляли. — Видишь, какой он длинный, да еще с усами, да еще с сумкой, а в ней небось военные карты…
— Военные стихи, мой милый! — поправил меня Скендер и добавил: — Скорее они про тебя, черта рыжего, подумали, что ты главный, так как ты больше похож на Косту Наджа, да и сумка у тебя побольше будет, ты в ней, похоже, целую погачу прячешь.
— Может, из-за него по нас и стреляют, — сказал Лиян и стал меня подозрительно рассматривать, проверяя, не похож ли я на командира. Наконец кисло заключил: — Звезда на шапке такая же, как и у товарища Косты, а в остальном — вылитый Ибро Сливич!