— Вот сейчас наш олимпиец Вучен Билетина покажет, как надо делать тройной прыжок! — торжественно объявляет Ярич, и гимназисты хохочут, радуясь возможности пошуметь и покричать, вытягивают шеи, предвкушая веселое развлечение.
«Олимпиец» вначале, конечно, сердится на то, что ему отводится такая незавидная роль, но вскоре понимает, что он у Ярича тоже находится на привилегированном положении, так же, как и лучшие спортсмены, потому что на фоне его медвежьей неуклюжести они особенно хорошо выделяются своей ловкостью и красотой движений.
Со временем «олимпиец» все больше смелеет и начинает на занятиях физкультурой отпускать шутки, от которых покатывается весь класс, он вертится, разгуливает во время урока по классу, толкается, а Ярич делает вид, что ничего не замечает, считая все это вполне нормальными вещами. Он даже позволяет разошедшемуся шалуну безнаказанно залезать за доску и строить оттуда рожи товарищам и самому учителю, когда тот не видит этого.
Основная же масса школьников, те, что не был ни выдающимися спортсменами, ни полными неумехами, словно вообще не существовала для Ярича, в лучшем случае им отводилась роль болельщиков или же слушателей.
Зимой, когда нельзя было заниматься на улице, Яри, бывало, собирался преподавать теорию, но тут ученики, заговорщически перемигиваясь, начинали его «заговаривать» в надежде послушать о спортивных состязаниях или об известных борцах, о канатоходцах, о гимнастах и вообще о сильных людях. «Олимпиец» чаще всего выполнял роль уговорщика.
— Господин преподаватель, — начинает он очень серьезно, — и Ярич, польщенный уже самим обращением, хмурит брови, чтобы скрыть довольную улыбку. — Господин преподаватель, расскажите нам, как вы боролись с Шемсо Арнаутом, когда он еще был борцом в цирке.
Шемсо Арнаут, известный каждому гимназисту продавец слоеных пирогов, здоровенный детина, в котором сто сорок килограммов веса, является одной из главных городских достопримечательностей, без которых вообразить город вообще невозможно, точно так же, как без круглой белой беседки, что установлена в парке у моста. Поэтому при упоминании его имени класс сразу оживляется.
— Расскажите, расскажите, господин преподаватель! — просят все хором.
— Хм, Шемсо! Шемсо — это борец каких поискать! — Ярич и сам начинает воодушевляться своим рассказом. — Шея, как у вола, ручищи во какие, плечи вон в ту дверь не пролезли бы… С ним бы не смог сравниться даже сам…
— Даже сам Вучен Билетина! — вставляет «олимпиец» Билетина.
Весь класс покатывается со смеху, а Ярич, все больше воодушевляясь, увлеченно размахивает руками и расхаживает по классу, деревянные доски под ним скрипят и стонут, словно на них в самом деле состязаются в ловкости и силе разгоряченные борцы-тяжеловесы.
С таким же жаром Ярич рассказывал о Геркулесе, олимпиадах в Древней Греции, о римских гладиаторах, наших атлетах того времени — Лео Штрукеле, Мариане Матиевиче и других, но особенно он восхищался Спартой и спартанцами, их царем Леонидом и легендарным бегуном из Марафона.
Когда он начинал о них рассказывать, весь класс словно переносился в древнюю Элладу, гимназисты вместе с героями древней Спарты как бы участвовали в сражениях и спортивных состязаниях и в полном боевом снаряжении спешили принести в родной город весть о победе. Только школьный звонок, раздававшийся вдруг точно из другого мира, возвращал гимназистов к действительности — в жарко натопленный класс с запотевшими окнами, за которыми лежал укрытый снегом городок.
На примере славных подвигов героев Древнего мира Яричу удавалось увлечь спортом и своих учеников. Именно потому гимназия побеждала на многих соревнованиях, показывая лучшие результаты, а в конце учебного года в ней устраивался традиционный спортивный праздник, на который с удовольствием приходили все гимназисты, преподаватели и просто горожане.
Так Ярич и жил от одного крупного спортивного соревнования до другого, неизменно радуясь каждому новому успеху своих учеников и каждому новому спортсмену, который приходил к ним в гимназию. Он долго помнил тех, кто в свое время закончил школу, и годами рассказывал новым поколениям об известном гимнасте Лемиче, бегуне Видиче, метателе ядра Дреновиче. В его рассказах на них ложился отсвет легендарной славы древних спартанских героев.