— Не будут, не будут, не бойся. Сварит тебе Дундурий бальзам из масла, меда и той травы, которой еще гайдуки в свое время раны лечили.
Когда мы наконец добрались до мельницы Дундурия и до сарая, в котором располагалась партизанская оружейная мастерская, нас встретила необычная мертвая тишина. Здесь было пусто — партизаны все эвакуировались или же ушли в леса. Слышался только плеск воды у старой мельницы.
— Эй, хозяин, что гостей не встречаешь? — закричал Лиян. — Выходь, покажись!
В ответ на этот его крик один присыпанный снегом куст вблизи мельницы поднялся, встряхнулся и закричал:
— Чего орешь, не глухой! Я уж было испугался, что весь Подгрмеч вымер, такая тишь кругом. Ты кого это везешь?
— Джураицу Ораяра, дядя Дундурий, славного гранатометчика с Бенаковаца. Привез вот мальчишку к тебе, чтобы ты его подлечил малость.
— О-го-го, мальчишку! У меня опять будет жить маленький мальчишка! А я уж думал, что зиму один буду зимовать: все в Грмеч подались.
Обрадованный, будто помолодевший, старик стал нас поторапливать:
— Скорее, скорее, пошли в Пещеру маленькой кошки, устроим нашего раненого. Пусть там ждет прихода весны и появления сверчков.
В маленьком, неприметном сарайчике, прилепившемся к обрывистой скале у самой мельницы, среди других предметов стоял огромный тяжелый деревянный сундук, полный старых, пришедших в негодность лопаток от мельничного колеса и разных проржавевших железок. Отодвинув его в сторону, старый Дундурий сильно нажал на деревянную стену за ним, и она вдруг отодвинулась в сторону, как огромная потайная дверь. За ней открылся темный и широкий проход в какое-то таинственное помещение.
— Что это еще такое? — удивился я.
— А разве ты не слышал рассказ о старом гайдуке Йоване и его пещере в Ущелье легенд? — спросил меня старик. — Вот это и есть та самая пещера.
— Гляди, гляди, а я все думал, что это просто сказка. Но как же ее до сих пор не нашли?
— Это потому, что тут поблизости есть еще одна большая и многим известная Кошачья пещера, и все думают, что гайдук именно в ней скрывался. А про эту Пещеру маленькой кошки знают только мельники с этой мельницы и передают эту тайну из поколения в поколение. Что ж поделаешь, времена тяжелые, всегда кому-нибудь нужно хорошее укрытие.
Войдя внутрь, мы втащили за собой старый тяжелый сундук, закрыли дверь и только после этого пошли осматривать таинственную пещеру.
Впереди шел мельник Дундурий, освещая нам дорогу маленькой керосиновой лампой. Метров через десять — пятнадцать пещера расширилась, образуя просторный каменный зал, своды которого, слабо поблескивая, уходили куда-то вверх.
— Кто бы мог подумать, что здесь находится такое чудо? — пробормотал я восхищенно, охваченный благоговейным ужасом.
Еще несколько осторожных шагов — и я замер от новой неожиданности. Передо мной стоял деревянный домик, как из сказки. Дверь и низкая деревянная крыша покрыты красивой резьбой, только окон не видно.
— Какой красивый домик! Жаль только, что окон нет, — сказал я.
— Зачем в пещере окна, когда тут и света-то нет, — ответил старый Дундурий.
— А ведь верно, я и не догадался!
— А что ты скажешь про эти узоры? Подойди-ка ближе, рассмотри их получше.
Вся дверь была испещрена великолепной резьбой, можно было подумать, что над ней трудился какой-то первоклассный старый мастер.
— И это все сделал тот гайдук Йован? Действительно, прекрасно! — восхитился я.
— Какой там гайдук! — махнул рукой Дундурий. — Он и ножа-то в руках не умел держать. Все это я сделал. Я в молодости любил самую красивую девушку в мире, родную тетку здоровенной тетки Тодории. Сижу я эдак где-нибудь за мельницей, думаю о своей прекрасной Розе, так ее звали, и ножом вырезаю из дерева ветки, листья и цветы. Так я и разукрасил весь этот домик, в котором теперь буду лечить раны нашего маленького Джураицы.
— Мне кажется, ты и сегодня не забыл свою красавицу Розу? — спросил я.
— Я бы, может, и забыл, но каждую весну по всей моей поляне перед мельницей распускаются кусты роз, и я каждый раз вспоминаю свою милую: мне кажется, что это моя Роза ко мне в гости пришла.
— Видали старого черта! — выпучив глаза, закричал Лиян.
Мы ввели Джураицу в пещеру и уложили на низкую широкую постель в деревянном домике, с потолка которого свисала очень старая керосиновая лампа, освещая всю комнату мягким золотистым светом.
— Здесь даже зимой за этой глиняной печкой поет сверчок, — похвастался старый Дундурий, — видишь, я тебя не обманул, ты и впрямь к сверчкам попал.
— А что сказал Николетина Бурсач, когда меня ранило? — неожиданно спросил Джураица со своей кровати. — Наверное, очень ругался, да?