— Еще как ругался! — ответил Лиян. — Свел, говорит, Джураица дружбу с этим дурнем Мачей Будимиром, который уже давно с умом простился, и они вдвоем меня обдурили, полезли в траншею, которую фашисты пуще всего обороняли, у нее пол нашей роты полегло.
— А где теперь Николетина? — спросил паренек.
— Ушел прикрывать отход наших раненых.
— Эх, тогда я, может быть, никогда больше его и не увижу! — грустно вздохнул Джураица.
37
Кое-как я добрался до своей Пятой дивизии, которая день и ночь вела бои с фашистами. Однажды, отступая под натиском превосходящих сил противника, мы оказались на горе Шатор, холодной, присыпанной снегом. Здесь я снова встретился со Скендером, которого не видел с тех пор, как был освобожден Бихач.
— Я ж тебе говорил, земля круглая, вот мы и опять встретились, — сказал он весело. — А все-таки, как ни крути, славно было тогда в Бихаче! Дай нам бог снова дождаться таких радостных дней.
— Конечно, дождемся. Какими бы мы были поэтами, если бы не верили в это!
А в первые дни марта я вновь оказался в моем Подгрмече.
В Боснийской Краине уже закончилось четвертое вражеское наступление. «Зимнее» наступление, как мы его называли. Крестьяне, скрывавшиеся от врага высоко в горах, возвращались домой, разжигали огонь в остывших очагах.
На Радановом поле под Грмечем я встретил двух босоногих мальчишек лет по двенадцати. Они тащили на спине тяжелые вязанки ореховых прутьев.
— Что это вы мастерите, ребята?
— Дом строим, — серьезно ответили они. — Наш фашисты во время наступления сожгли, вот мы теперь новый строим.
— А сможете? — спрашиваю я.
— Если птица себе гнездо умеет вить, почему бы нам дом не поставить, — уверенно ответили мальчишки. — Стены сплетем из прутьев, обмажем глиной, крышу из соломы сделаем — и готово.
Наверное, чтобы окончательно убедить меня в своих строительных способностях, они хором запели:
Я поспешил в Ущелье легенд, посмотреть, как там наш Джураица. Прихожу — и что же я вижу? Оружейные мастерские опять открыты, проведено электричество, а за самым большим станком стоит не кто иной, как сам Джураица!
— Что же это, Джураица? — удивился я. — Разве ты на станке умеешь работать?
— Чего там «умеешь», он будто родился за станком, мастер каких поискать! — начал нахваливать его начальник мастерской. — Такого глаза да таких рук, как у него, во всем Подгрмече не сыщешь.
— Ну вот, видишь, Джураица, ты все на доты да на доты, а из тебя, оказывается, золотой мастер выйдет, — говорю я. — Всем был бы только один вред, если бы ты свою работу бросил.
— Он остается в нами, сам сказал, — сообщил начальник. — Да и старик Дундурий так его полюбил, что теперь без него не может. Парень ему каждый вечер рассказывает, как наши герои за Бихач сражались.
— Не забыл, значит, Бихач? — спросил я.
— И никогда не забуду, покуда жив! — ответил Джураица. — Мы все вместе с Бихачем в историю вошли. Тут на днях по моему предложению нашей оружейной мастерской присвоено имя Бихача. Мы в ней будем так же, как и в бою, бороться за нашу победу.
— Правильно, Джураица, никогда мы не забудем наш Бихач.
В тот же день я прибыл в омладинскую роту и там, к своей великой радости, нашел Йову Станивука и Черного Гаврилу. Встреча была радостной и шумной.
— А как там поживает наш повар Лиян? — спрашиваю я их. — Я слышал, он жив остался.
— Ох, не говори мне про него! — загудел Черный Гаврило. — Про него никогда неизвестно, жив ли он — мертв ли. Не успеешь его оплакать, погоревать на могиле, а через полчаса смотришь — он уже на коне разъезжает да песни горланит. Ты только подумай, что вытворяет, подлец: помер, могила есть, а он на коне ездит и песни горланит, будто живой!
— Что-то я тебя не пойму!
— А вот ты послушай. Кончилось наступление, вернулись мы домой, а в самом Бенаковаце, в одной долине, свеженькая могила, на ней крест, только почему-то не в голове, а в ногах воткнут, а на кресте написано: «Товарищ Лиян». «Все, погиб наш Лиян, вот его могила!» — говорю я Йове Станивуку. Мы тут же, на его могиле, и поплакали, вспомнили, что знали про старого Лияна хорошего, и поклялись отомстить за него врагам.
— Ну и что же дальше?
— Через два дня в деревне Дубовик я в кустах натыкаюсь на еще одну могилу и на кресте читаю надпись: «Повар Лиян».