Потерев виски, сидя за столом в своей небольшой комнате общежития перед раскрытым ноутбуком, я собирался позвонить маме. На звонок мне всегда нужно было настроиться и сейчас в этом мне помогала тихо льющаяся песня Never Tear Us Apart группы INXS. Между прочим, австралийская группа, образованная в моём родном Сиднее, как и всемирно известная AC/DC.
Моя рабочая смена должна начаться через полтора часа и было немного свободного времени для себя. Зашёл в скайп и кликнул на мамин аккаунт. Разница во времени между Сиднеем и Лос-Анджелесом девятнадцать часов. Поэтому идеально звонить в мой родной город, когда в Лос-Анджелесе около трёх-четырёх часов дня, потому что там только девять-десять утра следующего дня. На экране появилось лицо мамы. Моя главная поддержка по жизни, самая преданная фанатка, самая мудрая и любимая женщина. Светлые, как у меня, волосы обрамляли её круглое лицо. Глаза, чуть светлее моих, всматривались в экран, разглядывая меня. Улыбка, в точности как у меня, расползлась по маминому лицу.
— Оливер, сынок, привет! — пролепетала мама, помахав мне рукой.
Я успел заметить бинты на запястье и сглотнул. Взяв себя в руки, я приветливо улыбнулся.
— Привет, мам. Как ты? Я не слишком рано позвонил?!
— Ну что ты! Я встала пару часов назад. Тут не дают особо нежничать в постели, — пробубнила она, посмотрев куда-то за экран ноутбука. — У меня всё хорошо. Да, всё хорошо. Как у тебя? Ты в Лас-Вегасе?
Каждый разговор с мамой во время её рецидивов был для меня пыткой. С каждым разом я боялся всё больше и больше. Боялся однажды не увидеть её лицо по ту сторону экрана. Я звонил ей через день, иногда через два. Каждый разговор становился похож на предыдущий. Шизофрения странная болезнь. Она делала из знакомого тебе человека совершенно чужого.
У мамы была приступообразная форма шизофрении, с периодической ремиссией, которая с возрастом сокращалась. Она часто говорила странные вещи, иными словами бредила. Это одно из проявлений данного заболевания. Сколько раз я не говорил, что нахожусь в Лос-Анджелесе, она кивала, а потом всем говорила, что я просаживаю её наследство в Лас-Вегасе. Что она баронесса и её муж погиб в кораблекрушении. Разумеется, это полный бред, который не имел к действительности никакого отношения. Но я давно перестал перечить ей, лишь напоминая, где я, кто я и чем занимаюсь. Делал я это скорее для себя, понимая, что пока мама во власти очередного приступа, она ничего не уловит. Однако сейчас она находилась в больнице, и периодически её сознание прояснялось от тех препаратов, которые она получала.
— Нет, мам. Я в Лос-Анджелесе. Учусь и работаю, — кивнул ей.
— Ну да, ну да. Учусь и работаю, — повторила она, теребя повязку на запястье. — А когда назад?! Привези мне фишку из казино. А то мне тут никто не верит, что ты в казино бываешь!
— Мам, я не играю и не бываю в казино, — возразил я, сглотнув подступившую горечь. Мама нахмурилась, и я поспешно добавил: — Но я постараюсь найти для тебя фишку.
Она довольно кивнула и на её лице вновь появилась улыбка.
— Ко мне никто не приходит. Хоть я здесь и обзавелась друзьями, но порой хотелось бы увидеть старых знакомых. Малькольм уже неделю не появлялся, — грустно произнесла она.
Для больных шизофренией характерно отсутствующее выражение лица и монотонная речь, без яркой эмоциональной окраски. Поэтому каждая улыбка или любое другое проявление мимики было для меня маленькой победой.
— Я с дядей недавно переписывался, он сказал, что заедет к тебе на этой неделе, — ответил ей.
— А сам когда вернёшься?
— В июне. Сейчас начало апреля.
Мама словно задумалась, видимо подсчитывая в уме сколько ещё ждать.
— Мне здесь не нравится, — вдруг резко сказала она.
Я вздохнул и придвинулся поближе к экрану.
— Тебя там обижают? К тебе плохо относятся? — уточнил у неё, зная, что это не так.
Клиника была частной и имела высокий рейтинг. Мама там уже не в первый раз, и я был уверен, что это просто капризы. Кроме того, родственники всегда имели возможность связаться не только с персоналом клиники, но и с главным врачом. Я оплачивал лечение вместе с дядей. Находясь в Сиднее, я подрабатывал тем, что учил детей и туристов управляться с сёрфом. В Австралии все живут сёрфингом, это правда.