— Поэтому, из-за мамы, ты пошёл учиться на врача? — догадалась я, сжав его ладонь. Он с печальной улыбкой кивнул. — Но почему на генетика? Почему не на психиатра, например?
— Потому что я не хочу лечить последствия заболевания, глуша симптомы. Я хочу вылечить причину, — признался он, часто заморгав и отведя взгляд в сторону.
Моё сердце сжалось от внезапной боли. До меня только сейчас дошло как страдал Оливер. Он действительно был очень близок со своей мамой. Я бы не назвала его маменькиным сынком, нет. Он почитал и обожал свою маму, а она, в свою очередь, души в нём не чаяла и всегда очень гордилась его победами и достижениями. Она была его самой главной и преданной фанаткой.
Анна подружилась и с моей приёмной мамой. Вместе они вечно что-то обсуждали и часто перезванивались, пока мы жили в Сиднее. Вместе покупали нам костюмы, посещали родительские собрания в школе и вообще были достаточно дружны. Однако очевидно, что и моя мама не в курсе всей ситуации.
Мне хотелось обнять его и сказать что-то воодушевляющее, но слов не было. Я совершенно не знала, что полагается говорить в таких случаях.
— Мне очень жаль, Оливер. Твоя мама прекрасная и сильная женщина. Может, она справится и с этим недугом? — тихо спросила у него, немного придвинувшись поближе.
Он отрицательно помотал головой, что влажная прядь волос упала ему на лоб.
— Нет. К сожалению, это не в её власти.
Потянулась убрать волосы с его лба, как внезапно раздались басы тяжелой рок-композиции Americanaгруппы The Offspring. Они буквально завибрировали по всей коже, и мы одновременно подпрыгнули от неожиданности и повернулись в сторону закрытой двери.
Бум-бум-бум!
Вот же чёрт!
Матерь Божья!
Нас сейчас линчуют!
— Это Диего вернулся, — прошептала я испуганно.
Сама не понимаю, чего я испугалась, ведь в данный момент не делала ничего предосудительного. Наверное, потому что меня застали с поличным с парнем, точнее Оливером, тем самым, кого брат хотел убить. Этот парень был в нашей квартире в одних трусах, принимал душ в нашей ванне, а до этого…
О божечки…
Оливер вяло улыбнулся и встал с кровати.
— Пойду обозначу своё присутствие.
— Поверь, он знает. Диего никогда не включает музыку так громко, — усмехнулась я.
Оливер распахнул дверь и тут же наткнулся на моего брата, который стоял в дверном проёме со скрещенными на груди руками. Я чуть не заржала от этой сцены. Медленно просканировав внешний вид Оливера, он перевёл взгляд за его плечо на меня. Оценив, что я в одежде и постель заправлена, он вновь уставился на Оливера, вопросительно выгнув бровь.
— Ты уже вернулся? — непринуждённо спросил Оливер у него.
Я прыснула от смеха. Ничего более глупого нельзя было спросить у моего брата.
— У тебя минута, — бросил ему Диего в ответ и, развернувшись, пошёл в сторону кухни, по пути чуть убавив громкость музыки.
— Пять, — не растерялся Оливер с наглой ухмылкой, смотря ему в след.
— Две, — рявкнул Диего.
— Четыре, — торговался Оливер.
— Три, — послышался рык Диего, и я в шоке уставилась на Оливера.
Кажется, он нашёл подход к моему брату. Он его совершенно не боялся, провоцировал, шутил, подначивал. Он чувствовал себя уверенно, что порядком удивило и даже вызвало восторг у меня. Но больше всего меня изумляло другое. Оливер относился ко мне с благоговейным трепетом, будучи готовым, как мне казалось, сносить любые мои заскоки. Одновременно с этим он периодически превращался в страстного и пылкого любовника, жадно берущего то, что ему необходимо несмотря на мои визги и крики. При всём при этом он не лебезил перед моим братом, не заискивал, не прогибался. С ним он общался на равных, не боясь и не тушуясь. Это его гибкость в общении меня ошеломляла.