Берия сделал паузу в своём докладе, он по многолетнему опыту работы со Сталиным знал, что сейчас тот вынесет один из своих вердиктов по его докладу, скажет свое веское слово. И он не ошибся.
Сталин медленно, не торопясь подошёл к небольшому столу, стоявшему в углу кабинета, и взял лежавшую на нём трубку. Берия знал, что иногда, правда, он никак не мог понять закономерности, в каких именно случаях, Хозяин берёт трубку перед тем, как начать говорить что-то важное. Это был своего рода ритуал.
— Бдительность нам терять нельзя никогда, — негромко начал Сталин, неторопливо набивая трубку табаком из специальной табакерки. — Её потеря приведёт к неизбежной гибели нашего дела, нашего государства. Враг не дремлет, он постоянно пытается проникнуть к нам, засылает своих агентов. Но бывает, что чрезмерная бдительность превращается в болезненную подозрительность и наносит большой вред нашему общему делу, отвлекает силы на ловлю несуществующих врагов.
Он зажёг спичку с характерным чирканьем и раскурил трубку, делая несколько глубоких затяжек, внимательно глядя на Берию своим тяжелым взглядом.
— Присмотритесь внимательнее, товарищ Берия, к этому очень бдительному товарищу, — продолжил он, выпуская струйку дыма. — Тому, кто высказал эти подозрения. Проверьте его самого.
— Есть, товарищ Сталин, — тут же ответил главный охранитель и блюститель Советского Союза, понимая, что это означает. — Разрешите продолжить, товарищ Сталин?
— Продолжайте, товарищ Берия.
— Товарищ Хабаров в детском доме воспитывался с пятилетнего возраста после гибели на нашей западной границе его родителей во время попытки прорыва в Польшу контрреволюционной банды. Предположение о возможной вербовке товарища Хабарова немецкой разведкой я не счёл даже необходимым серьезно рассматривать, — продолжил Берия. — Высказывать его только на основании факта гибели двух членов ВКП(б), давших свои рекомендации товарищу Хабарову для вступления в члены ВКП(б), это кощунство, не иначе. Товарищи погибли в боях в Сталинграде, геройски исполняя свой долг, и в этом нет никаких сомнений. Их гибель документально подтверждена, а тела эвакуированы на левый берег Волги. Тем более что третья рекомендация дана товарищем Родимцевым, командиром тринадцатой гвардейской дивизии, Героем Советского Союза. В отношении гражданина, высказавшего такие необоснованные подозрения, мною отдано распоряжение провести тщательную проверку.
Стоящий рядом с Берией Маленков мгновенно отметил про себя слово «гражданин», которое тот употребил в отношении неизвестного им лично подозрительного человека. Не «товарищ», а именно «гражданин». Это на самом деле означало только одно, и Маленков это прекрасно понимал: был бы человек, а статья всегда найдётся. И большим счастьем, огромной удачей этого неведомого ему гражданина будет, если он пойдёт не в лагерь на долгие годы, а, например, в штрафники искупать свою вину кровью на фронте.
— По поводу молодости и отсутствия должного образования товарища Хабарова могу сказать следующее, — продолжал тем временем Берия, листая документы в папке, — что он такой не первый и не последний. У нас много таких самородков, вышедших из народа.
— Это вы верно, товарищ Берия, подметили, — Сталин выпустил струйку дыма и слегка прищурился, глядя куда-то в пространство. — Современных Ломоносовых у нас предостаточно. Наш народ талантлив, это его природное качество. Подумаешь, протез придумал и предложил особым образом вулканизацию резины проводить для улучшения свойств амортизации. Для этого достаточно хорошо в школе учиться, внимательно слушать учителей на уроках физики и химии. И это, товарищи, — Сталин посмотрел на присутствующих как на малых, несмышлёных детей, не понимающих прописные истины, — еще раз подтверждает, что наша советская система образования лучшая в мире.
Он улыбнулся впервые за весь этот долгий вечер, и все в кабинете мгновенно почувствовали, как немного спала гнетущая напряжённость, как стало легче дышать.
— Наши люди сейчас ещё и не такое совершают, — продолжил Сталин. — Напомните мне, товарищ Берия, сколько у товарища Хабарова ранений и наград? Это важно для понимания, кто перед нами.
— Шесть ранений: три тяжёлых и три лёгких, первое ранение еще до своего совершеннолетия получил в боях род Москвой, с поля боя не ушел. Свидетелем ранения и подвига товарища Хабарова был командующий Западным фронтом генерал армии Жуков, — зачитал Берия выдержку из одного из документов в своей папке. — Две медали «За отвагу», полученные за конкретные боевые подвиги, ордена Красной Звезды и Красного Знамени.