— Ничего, понимаю, — ответил я. — Сам поначалу не мог на свою ногу спокойно смотреть.
Фельдшер, похоже, была человеком опытным и никакого удивления не выказала, увидев такое диковинное устройство. Она внимательно, почти с профессиональной заинтересованностью осмотрела конструкцию протеза, покрутила в руках приёмную гильзу, проверила крепления.
— Интересная штука, — негромко сказала она. — Первый раз такое вижу. Обычно они совсем не так устроены. Я до войны в Ленинграде работала, в ортопедической клинике. Там такие протезы были, деревянные, тяжёлые, на ремнях. А это, — она кивнула на мой протез, — совсем другое. Лёгкий какой. И подвижный. Как он устроен?
— Новая разработка, — коротко ответил я, не желая вдаваться в подробности. — В Горьком делали.
— Понятно, — она кивнула и принялась разматывать повязку на культе. — А болит?
— Нет, не болит. Чувствительность конечно повышена, культя хоть и зажила, но еще иногда беспокоит.
Она быстро и деловито осмотрела мою культю, ощупала её, проверила, нет ли воспаления, затем осмотрела приёмную гильзу протеза, заглянула внутрь, убедилась, что там чисто. Достала из шкафчика бутылку спирта, смочила ватку и тщательно обработала и культю, и внутреннюю поверхность гильзы.
— Всё в порядке, лейтенант, — она вынесла своё резюме. — Никакого раздражения, потёртостей нет. Культя зажила хорошо. Хороший протез, кто делал? И ходите вы на нём отлично, я даже не заметила сразу, что у вас протез.
— В Горьком делали, в госпитале, — я решил не распространяться о том, что делал его в значительной степени сам. — Там хороший ортопедический цех.
— Видно, что хороший, — она кивнула. — Давайте я помогу вам с протезом.
Она ловко помогла мне надеть протез обратно, проверила, правильно ли он сел, затянула крепления.
— Вот так. Теперь походите немного, проверьте, всё ли в порядке.
Я встал, прошёлся по кабинету. Всё было нормально, никаких неприятных ощущений.
— Отлично, — сказал я. — Спасибо большое.
— Пожалуйста, — она улыбнулась. — Только вы всё-таки поосторожнее. Не нужно сразу такие нагрузки. Постепенно увеличивайте расстояния. И приходите регулярно, хотя бы раз в неделю, проверять состояние. Понятно?
— Понятно, — кивнул я. — Обязательно буду приходить.
— И ещё, — она посмотрела на меня внимательно. — Если вдруг появится боль, покраснение, отёк, сразу приходите. Не тяните. Инфекция в таких случаях развивается быстро, и тогда лечить будет гораздо сложнее.
— Хорошо, учту, — я поблагодарил её ещё раз и направился к выходу.
Непонятно почему, но во всех документах указано моё воинское звание, как будто я по-прежнему служу в армии. Ничего против этого не имею, но как-то странно. Впрочем, может быть, это обычная практика для инвалидов войны, я пока не разобрался во всех тонкостях.
То, что я достойно выдержал первый настоящий экзамен, пройдя за два с половиной часа почти пятнадцать километров, моё настроение отправило в космос. Значит, я не зря несколько недель мучился в госпитале, восстанавливая свои физические кондиции, и вполне могу переносить приличные нагрузки.
Я, довольный собой и жизнью, смело постучал в дверь кабинета Виктора Семёновича и, услышав в ответ:
— Да, заходите, — решительно открыл дверь.
Сделав шаг вперёд, я по-армейски вытянулся в струнку и весело обратился к хозяину кабинета:
— Разрешите войти, товарищ второй секретарь городского комитета ВКП(б)!
Виктор Семёнович явно не ожидал от меня такого официоза и немного ошарашенно ответил:
— Георгий Васильевич, ну так официально явно ни к чему. Проходи, садитесь.
В этот момент я увидел, что в кабинете он не один.
Стоявший у окна мужчина лет сорока, среднего роста, в кителе старого образца, повернулся и, улыбаясь, проговорил, делая шаг навстречу и протягивая для знакомства руку:
— Давайте знакомиться, товарищ Хабаров. Я Чуянов Алексей Семёнович, Первый секретарь Сталинградского обкома и горкома ВКП(б).
Глава 15
Я пожал протянутую руку, стараясь не выдать своего удивления. Встретить первого секретаря обкома в первый же рабочий день, да ещё в кабинете своего непосредственного начальника, как-то немного неожиданно.
— Очень приятно, товарищ Чуянов. Лейтенант Хабаров Георгий Васильевич.
— Садитесь, Георгий Васильевич, — Чуянов кивнул на стул перед столом. — Виктор Семёнович мне о вас рассказывал. Интересная у вас биография получается. Командир Красной Армии, инвалид войны, а теперь партийный работник. И протез у вас, говорят, необычный.