Я слушал внимательно, понимая, что это тот момент, когда я должен высказать своё предложение. Но Виктор Семёнович продолжал, и я понимал, что ему нужно выговориться, поделиться этим грузом ответственности, который внезапно свалился на него:
— Строить по старинке, кирпичные дома, это долго и дорого. На один дом уходит год, а то и больше. Плюс квалифицированных каменщиков не хватает, многие погибли, многие ещё на фронте. Я думал о том, чтобы организовать массовое производство деревянных бараков. Быстро, относительно дёшево. Но это временное жильё, низкого качества, холодное. И дерева у нас тоже не так много, его надо откуда-то везти, а транспорт жизненно необходим на фронте, попробуй найти сотню свободных машин, а тут необходимы тысячи.
Он замолчал, закрыл папку, посмотрел на меня:
— Вот такая картина. Вот здесь, — Виктор Семёнович показал мне папку, — все материалы о состоянии города на сегодняшний день. Эта информация секретная, свой экземпляр получишь в секретной части. Ознакомиться с ним можно только у них в читальном зале. Делать какие-либо выписки запрещено. Полагайся только на свою память. Как закончим разговор, иди и ознакомься с материалами. На это тебе один день.
Я думал, что на сегодня разговор окончен, и даже успел слегка разочароваться. Всего один день на изучение материалов? Этого явно недостаточно для такого объёма информации. А самое главное я рассчитывал немного на другой разговор. Но я ошибся предположив, что на этом разговор окончен.
Виктор Семёнович встал и снова прошёлся по кабинету. Его движения были нервными, резкими. Я понял, что он находится в огромном внутренним напряжении.
— Время не ждёт, Георгий Васильевич. Такие темпы работы с натяжкой допустимы в мирное время, но не сейчас. Прошло два месяца после окончания боёв, а к восстановлению города так и не приступили. Да, мы расчищаем завалы, разминируем территорию, хороним погибших. Но это подготовительная работа. А строительства как такового нет. И после разговоров по телефону сегодня ночью с товарищами из Москвы я понимаю, что от нас всех и меня лично ждут успехов, пусть даже небольших, каждый день. Надо в буквальном смысле свернуть здесь горы.
Он остановился и посмотрел мне прямо в глаза:
— Понимаешь, о чём я? Это не просто работа. Это экзамен. Для меня, для тебя и всех кто здесь находится. И я лично не имею права его провалить. Не имею морального права перед городом, перед людьми. И не имею права с точки зрения тех, кто дал мне этот шанс.
Я кивнул, показывая, что понимаю. И я действительно это понимал. Виктору Семёновичу дали возможность вернуться. Но это не просто возвращение, это испытание. Докажи, что ты достоин доверия. Докажи, что ты можешь работать. Провалишься, второго шанса не будет.
После небольшой паузы Виктор Семёнович продолжил:
— Я жду от тебя идей. Чуянов сказал, что ты человек неординарный, способный мыслить нестандартно. Так вот, давай мыслить нестандартно. Так, как ты мыслил, когда в госпитале предложил конструкцию своего протеза. Какие у тебя за два дня появились мысли о том, как нам решить эту проблему? Ты ведь наверняка уже думал об этом, я вижу это по твоим глазам.
Настал мой черёд. Я достал из полевой сумки свои листы с набросками и разложил их на столе перед Виктором Семёновичем. Листов было несколько, на каждом схемы, расчёты, пометки. Я работал когда задержался в столовой.
— Виктор Семёнович, у меня есть предложение. Крупнопанельное домостроение.
Он нахмурился, посмотрел на мои наброски, потом на меня. На его лице было полнейшее непонимание.
— Что? — в голосе Виктор Семёнович звучало недоумение. Это как когда вроде бы говорят на русском языке, слова знакомые, а смысла не понимаешь.
— Крупнопанельное домостроение, — повторил я спокойно и внятно. — Технология строительства домов из готовых железобетонных панелей. Панели изготавливаются на заводе, затем доставляются на строительную площадку и собираются с помощью крана, как конструктор. Один дом можно построить за месяц-полтора, а не за год.
Виктор Семёнович взял один лист, затем другой и внимательно изучил мои схемы. Я видел, как он всматривается в рисунки, пытается понять логику конструкции. Он был умным человеком, быстро схватывал суть.
— Георгий, я, конечно, не строитель, но что-то припоминаю о таких экспериментах. Вроде бы в Москве пытались, — он двумя руками потёр глаза, очевидно устав от напряжения последних дней, и достал из портсигара две папиросы, одну себе, одну мне. — Но это же сложная технология, нужно специальное оборудование, квалифицированные кадры.