Столовая в такой неурочный час действительно работала, и в ней было довольно оживленно. Свет тусклых лампочек под потолком создавал особую, почти домашнюю атмосферу. Большинство, как и я, пришли за чаем. Чайник на плите шипел и попыхивал паром. У нескольких человек на столах стояли тарелки с вечерней кашей и хлебом. А у двоих, в которых мой наметанный фронтовой глаз сразу распознал саперов, судя по всему, был ранний завтрак. Они методично жевали, почти не разговаривая, с тем особым выражением лиц, которое бывает у людей перед опасной задачей.
Хотя если подумать по иначе и не может быть. Ночью работает самое высшее руководство страны и дальше по нисходящей. Поэтому и столовые на местах должны работать.
Во время остановки в Саратове Коржиков где-то раздобыл два килограмма кускового рафинада на мои накопления, образовавшиеся за два госпитальных месяца. Это было целое состояние по нынешним временам, но я не жалел. Сахар сейчас ценится на вес золота. Кроме того, у меня имелись сухари и печенье. Об этом позаботилась тетя Валя, когда я окончательно решил ехать в Сталинград. Она собрала почти целый вещмешок продуктов, словно я отправлялся на край света. Это оказалось совершенно несложно после получения документов военно-врачебной комиссии, поскольку среди них находился и продовольственный аттестат.
В столовой меня ждал сюрприз. На выбор предлагали чай или кофе. Я не поверил своим глазам. Кофе? Здесь, в апреле сорок третьего? Повариха, немолодая женщина в застиранном переднике, улыбнулась моему изумлению.
— Саперы принесли, сынок, — пояснила она, кивнув в сторону двух молчаливых бойцов. — Трофейный. Говорят, целый ящик нашли.
Двое саперов, услышав разговор, повернулись. Старший, старшина лет тридцати пяти с обветренным лицом, усмехнулся.
— Почти килограмм хорошего трофейного кофе при себе имеем, товарищ лейтенант, — произнес он с явной гордостью. — Обнаружили при разминировании очередных развалин, где, вероятно, размещался немецкий штаб и блиндажи. Один точно был генеральский. Там карты остались, документы всякие. Все особистам передали. А кофе, — он хитро прищурился, — себе оставили. За труды, так сказать.
У меня даже что-то заныло в груди. Второй раз за сутки такая роскошь! Это вообще-то сейчас, весной сорок третьего, почти чудо. Первый раз довелось попробовать в обкомовской столовой во время обеда, когда Виктор Семенович угощал. А теперь вот еще раз. Настоящее везение.
Тому, что саперы оставили себе найденный ящик с кофе меня не удивило. Это на войне обычная практика, заслуженный трофей у людей которые каждую минуту рискуют своей жизнью и которым благодарна вся наша доблестная Красная Армия.
Я налил полную кружку ароматного напитка, насыпал в стакан несколько кусочков своего рафинада и устроился за одним из столов. Кофе оказался крепким, терпким, согревающим. Именно то, что нужно для предстоящей ночной задачи.
Проект крупнопанельного домостроения сразу же пошел у меня очень быстро. Я устроился в кабинете отдела, включил настольную лампу, разложил перед собой листы бумаги, достал карандаши, чертежные принадлежности, перьевую ручку и чернильницу. В памяти моментально всплыли страницы одной из курсовых Сергея Михайловича.
Я закрывал глаза, делал небольшое усилие, и они некоторое время как бы стояли перед взором, четкие и ясные, и мне оставалось только переписывать. Это было удивительное ощущение, словно я копировал текст с невидимого экрана.
Сергей Михайлович всегда был отличником. Среднюю школу окончил с золотой медалью, а в институте получил красный диплом. Каждую курсовую он выполнял на «отлично», вкладывая в дело всю душу, и сейчас я без труда воспроизводил их содержание слово в слово. Особенно хорошо запомнилась курсовая, посвященная именно крупнопанельному домостроению.
В институте негласно был установлено определенное количество печатных листов на все виды студенческого «творчества»: рефераты, курсовые и дипломные. Так вот моя курсовая была больше допустимого объема в десять раз. Я, в смысле Сергей Михайлович студенческого образца, умудрился изложить историю вопроса, достаточно подробно саму технологию и привел сравнительный анализ с другими идеями интенсивного домостроения, в частности с арболитным, керамзитным и крупноблочным.