Моя работа получила самую высшую оценку и была даже рекомендована к публикации. А мой экономический анализ вообще был назван чуть ли не эталонным и был охарактеризован как последний и решающий аргумент в споре между сторонниками всех этих технологий. Я доказывал, что крупнопанельное домостроение имеет неоспоримое экономическое преимущество. Как же сейчас мне память об этой моей работе помогала!
В кабинете я всю ночь провел один и сумел выполнить почти треть всего объема. Перо скрипело по бумаге, чернила быстро подсыхали, и я то и дело макал ручку в чернильницу. Время от времени вставал, разминал затекшие плечи, подходил к окну. За стеклом простиралась глубокая апрельская ночь, темная и тихая. Где-то далеко тускло светились огоньки, вероятно, на восстановительных участках. Город жил, город возрождался, несмотря ни на что.
Я бы справился и с большим объемом, но начинать требовалось с истории вопроса, а с этим было сложнее всего. Требовалось взвесить и проанализировать каждое слово, чтобы элементарно не проколоться с информацией, которая появится позже моего нынешнего времени. Нельзя ссылаться на технологии пятидесятых или шестидесятых годов. Нельзя упоминать имена инженеров, которые еще не успели ничем себя проявить. Каждая фраза требовала тщательной проверки на предмет исторической достоверности.
И, конечно, не переборщить, чтобы не вызвать ненужные вопросы об источниках моих знаний. Откуда девятнадцатилетний лейтенант-инвалид, вчера еще находившийся в госпитале, может владеть столькими тонкостями промышленного строительства? Этот вопрос неизбежно возникнет, если я покажусь слишком умным.
Поразмыслив, я решил эту проблему достаточно изящно, на мой взгляд. Просто все потенциально опасные места обошел, представив многое своими предположениями и догадками. Пусть выглядит как гениальное предвидение. Молодой талантливый юноша, мечтавший стать инженером, и много читавший различной литературы, интуитивно нащупал правильное направление. Такое бывало в истории не раз. Вот и Георгий Васильевич Хабаров будет таким провидцем. Главное, не переиграть.
Мои коллеги дружно появились около восьми утра. В кабинет они вошли почти одновременно: сначала Савельев, потом Кузнецов, и последним Гольдман. Все были свежевыбритые, в чистых гимнастерках, готовые к трудовому дню.
Они сразу обратили внимание на исписанные листы на моем столе.
— Ночь трудился, Георгий Васильевич? — спросил Савельев с неподдельным интересом.
— Да, времени терять не хотелось, — ответил я, потягиваясь. Мне удалось поспать ровно три часа устроившись на полу, благо в кабинете на вешалке висело несколько шинелей.
К приходу своих коллег я уже попил чаю и приступил к дальнейшей работе, но сонливость еще не прошла.
Они, конечно, попросили разрешения ознакомиться с моими ночными трудами. Я не возражал. В конце концов, нам предстояло трудиться вместе, и чем раньше они войдут в курс дела, тем лучше.
Гольдман с Кузнецовым прочитали всё молча, лишь изредка переглядываясь. Гольдман хмурился, что-то обдумывая, Кузнецов кивал, видимо, соглашаясь с написанным. А вот у Савельева сразу же загорелись глаза. Он читал быстро, жадно, и было видно, что идея крупнопанельного домостроения его буквально захватила. Он что-то хотел сказать, но, посмотрев на старших товарищей, которые продолжали молча изучать текст, тоже промолчал. Дисциплина прежде всего.
Когда они закончили, Гольдман аккуратно сложил листы и положил их обратно на мой стол.
— Интересно, — коротко произнес он. — Очень интересно. Нас сейчас вызывает товарищ Андреев. Если получится, поговорим еще сегодня.
Они сразу же куда-то ушли и вернулись через полчаса. По их лицам было понятно, что разговор с Андреевым прошел серьезный.
— Мы, Георгий Васильевич, не дети и отлично поняли, чем ты занимаешься, — Кузнецов прямо с порога начал говорить на правах старшего по возрасту. Голос у него был глуховатый, с хрипотцой, вероятно, от многолетнего курения. — Тем более что товарищ Андреев подробно нам всё объяснил и расставил все точки над «и». Проект действительно важный, государственной важности, можно сказать. Мы на самом деле здесь бываем нечасто, особенно в полном составе. Вчера и сегодня исключительно благодаря пополнению в наших рядах и появлению у нас нового начальства.
Он прошел к своему столу, сел, достал из кармана гимнастерки папиросу, неторопливо прикурил от спички и только после этого продолжил, затянувшись и выпустив дым.
— Сейчас мы были у товарища Андреева, и он распорядился, чтобы мы ежедневно знакомились с твоей деятельностью. Когда дело дойдет до реализации твоей идеи, мы должны будем без раскачки начать трудиться вместе с тобой. Поэтому давай договоримся, что ежедневно, утром, в восемь ноль-ноль, мы будем собираться здесь, в отделе. Все четверо. И, конечно, мы готовы сразу же подключиться к твоему делу, если в этом будет необходимость. Расчеты проверить, чертежи помочь составить, что там еще понадобится. Мы все инженеры, полезными будем.