В нынешнее непростое и страшное время это очень важно: проявлять обязательную бдительность, так как удар врага может быть с любую секунду и тогда когда ты его не ждешь. И в тоже время верить своим товарищам, верить как себе. Без этой веры нельзя поднять в атаку роту, нельзя сойтись в рукопашную с врагом сильнее тебя. Не получится стоять насмерть там где уже невозможно стоять, но надо.
— Расскажите о своих планах, Валентин Александрович, — попросил я — Мне это очень интересно.
Семёнов кивнул и жестом пригласил пройти дальше, вглубь территории завода. Мы двинулись медленно, приспосабливаясь к моему темпу ходьбы с костылём.
— Планы у нас простые, Георгий Васильевич, — начал он, шагая рядом со мной и придерживая меня под локоть на особо неровных участках. — Откровенно скажу, на самом деле конкретных планов в настоящее время нет. Есть общее направление, есть понимание задач, но деталей пока мало. Всё зависит от решения Москвы, что будет основной продукцией завода: танки или тракторы. Это принципиальный момент, который определяет всё остальное.
Мы шли между развалин, аккуратно обходя воронки и груды обломков. Семёнов продолжал:
— Основные цеха в обоих случаях одинаковы, и они будут восстановлены к началу лета. Литейный, механический, сборочный. Без них никуда. Конечно, ускоренными темпами мы восстанавливаем ремонтно-механический цех, потому что фронт остро нуждается в срочном ремонте военной техники. Танки горят, танки бьют, их нужно чинить и возвращать в строй как можно быстрее. На завод уже привезли первые танки, повреждённые в боях. Видели их при въезде?
— Да, видел, — подтвердил я. — Там человек десять работают, судя по всему.
— Больше. Человек пятнадцать на той площадке, — уточнил Семёнов. — И в цеху мы внедряем совершенно новый метод восстановления танков. Вы, я думаю, уже знаете об этом? Илья Борисович говорил, что вы изучали материалы.
— Да, я вчера читал об этом, когда знакомился с материалами о состоянии дел в Сталинграде, — ответил я. — Поточный метод, если я правильно понял. Вместо индивидуального ремонта каждой машины. Разборка всех танков, сортировка деталей, потом сборка заново из годных узлов.
— Совершенно верно, — оживился Семёнов. Видно было, что эта тема ему близка и интересна. — Мы полностью разбираем поступающие танки до последнего болта, сортируем детали на годные и негодные, а потом собираем заново. Как на конвейере. Это позволяет использовать всё, что ещё может служить. Из трёх разбитых танков получается два исправных, иногда один. Производительность выше в разы, и качество лучше. Мы же знаем, что каждый узел проверен, а не просто заделали пробоину и отправили обратно. Фронтовики уже оценили. Говорят, что машины после нашего ремонта идут как новенькие.
Мы остановились возле одного из полуразрушенных цехов. Семёнов достал из кармана телогрейки мятую пачку папирос, вытряхнул одну и прикурил от спички, прикрывая огонёк ладонью от ветра.
— А где ваш парторг ЦК? — спросил я. Сейчас, в военное время, на все значимые военные заводы и предприятия назначены особые представители ЦК ВКП(б), которые подотчётны напрямую Москве, а не местным партийным органам. Это были глаза и уши центра на местах, люди с большими полномочиями.
— Товарища Приходько вчера вызвали в Москву, — ответил Семёнов, выпуская дым и прищурившись от ветра. — Полагаю, что он вернётся сегодня-завтра и привезёт нам решение ГКО о перспективах нашего завода. Вот тогда и будет полная ясность, куда двигаться дальше. А пока мы делаем то, что можем делать уже сейчас, не дожидаясь указаний сверху. Восстанавливаем то, что необходимо в любом случае. Крышу чиним, стены укрепляем, завалы разбираем. Работы хватает.
— Понятно, — кивнул я, глядя на дымящуюся папиросу в его пальцах. — Я читал что ваш жилой фонд полностью уничтожен. Это верно?
— Так и есть. Вы, думаю, знаете что были чисто заводские поселки: Верхний и Нижний. Их начали строить даже раньше самого завода. Там в частности жили иностранные специалисты. Кроме этого жилой фонд завода был разбросан по всем поселкам Тракторозаводского района. Так вот только у четырёх зданий нашего жилого фонда все конструктивные элементы оказались целыми и их уже почти восстановили. А здания барачного типа уничтожены полностью. Мое мнение, что есть смысл восстанавливать только Верхний и Нижний поселки, да и то возможно частично, качество строительства в те годы желало лучшего. А вот все остальное сносить безжаломтно и строить заново.