Я слушал и мне не верилось, что это всё происходит наяву. Та часть меня нынешнего, которая изначально была Георгием Хабаровым, видела, как ценой какого-то запредельного напряжения и героизма, немцы сначала были остановлены, а потом их погнали. И это всё сначала после ужаса лета и осени сорок первого, когда казалось всё кончено. А потом был кошмар конца весны, лета и начала осени сорок второго. И это была моя жизнь, я через это все прошел.
Но только сию минуту я понял кто и как совершил подвиг в тылу, без которого не было бы побед на фронте. И они достигнуты исключительно благодаря именно такому стилю работы, который мне сейчас демонстрировал Виктор Семенович.
— Ты, Виктор Семёнович, хочешь сказать, — закончил мысль своего второго секретаря Чуянов, — что из двух разбитых башенных кранов и одного утонувшего, наши сталинградцы сделают один, который можно будет использовать непосредственно уже на стройке.
— Именно это я и хотел сказать, Алексей Семёнович.
К этому моменту у меня созрела мысль как надо будет строить и где.
— Алексей Семёнович, мне в голову сейчас пришла мысль как нам надо будет конкретно строить доим. Разрешите? — я показал на стопку чистых листов.
— Конечно, — Чуянов подал мне несколько листов и пару карандашей.
Я достал из полевой сумки картуСталинграда, ко которой я воевал. У меня она почему-то осталась, хотя её должны были изъять.
— Вот тракторный завод, — один из карандашей я стал использовать как указку. — Вот это Верхний и Нижний заводские поселки. Они разрушены очень сильно, но их есть смысл восстанавливать по целому ряду причин. Поэтому в нашем проекте мы их сейчас не рассматриваем.
Я обвел карандашом район западнее СТЗ и пояснил свою мысль.
— А вот западнее и севернее завода несколько поселков, в которых тоже большой процент жилого фонда был заводским. Тут было много бараков, которые полностью уничтожены во время боев, а то что частично, лучше снести и строить заново. Вот на месте этих поселков я и предлагаю строить новый Сталинград и начать предлагаю с поселка СТЗ между улицей Мокрой Мечетки и трамвайными путями вдоль западного забора СТЗ. Центром этой застройки будет улица Культармейская вдоль которой я предлагаю начать наше крупнопанельное домостроение.
В будущем, которое я хорошо знаю благодаря Сергею Михайловичу, улица Культармейская станет улицей Ополчения, Мокрой Мечетки Дегтярева и трамвайных путей вдоль них не будет. А вот по западному забору СТЗ они останутся и вдоль них пройдет северная часть главной улицы города, проспекта Ленина. Так назовут часть главной улицы города от реки Царица до речки Мокрая Мечетка, на северном берегу которой она станет называться улицей Николая Отрады.
Будущую центральную улицу города я застраивать крупнопанельными домами не хочу. Пусть Центр города будет восстановлен так, как это было сделано в той жизни, которую прожил Сергей Михайлович. А мне в этой жизни будет достаточно того, что в развалинах лежит западнее центра и будущего проспекта Ленина, юга и севера города за Мокрой Мечеткой.
Все это конечно я говорить не стал, просто отметил про себя.
— Территорию вдоль Культармейской надо расчистить и разбить на квадраты сто шестьдесят на сто шестьдесят. Это будут новые кварталы города. По их сторонам надо будет построить на два трехподъездных крупнопанельных дома, всего восемь в каждом квартале. Внутри школы, детские сады, магазины и тому подобное. Сейчас дома строить трехэтажными, исходя из нашей технической оснащенности, но заложить в конструкцию домов возможность увеличения этажности сначала до пяти, а потом как минимум до шести.
Одну сторону восстановленных улиц нумеровать от центра к окраинам и с востока на запад. Улицу Культармейскую считать идущей с востока на запад от площади Дзержинского. И нумеровать правую сторону четной, левую нечетной. Вдоль правой стороны проложить рельсы и пустить по ним башенный кран, который возможно будет собран на Судоверфи с тем, чтобы эта сторона улицы сразу же застраивалась пятиэтажными домами. Остальные стороны кварталов трехэтажными с помощью автомобильных кранов. И последний вопрос в который необходимо внести ясность. Если я правильно понял, у нас есть разбитые немецкие тяжелые танковозы, которые есть возможность восстановить. Если это получится, то один такой танковоз сможет перевозить две плиты. И у нас получается, что мы полностью на первом этапе можем начать работать, используя наши внутренние резервы.
Я закончил говорить. У меня еще было что сказать, но я увидел, что Чуянов начал очень тихо, но нетерпеливо выстукивать пальцами барабанную дробь. Поэтому, товарищ Хабаров, попридержите коней.