Мы с Петром работу возобновили в половину четвертого утра. Спали всего три часа, но усталость отступила перед азартом работы. Практически к завтраку закончили черновой вариант всех без исключения положений проекта. Работали напряженно, почти не отрываясь от бумаг. За окном медленно светало, серое апрельское утро наползало на город.
После этого начали дорабатывать текст, все проверять. Петр методично просчитывал нагрузки и составлял схемы, его карандаш скрипел по бумаге ровно и уверенно. Я записывал основные технические решения и старался не упустить ни одной важной детали. Временами возникали споры о тех или иных параметрах, но мы быстро находили компромиссы. После этого оставалось только отшлифовать формулировки и самое главное, детализировать саму технологию производства панелей. Нужно было описать каждый этап так, чтобы даже неспециалист смог понять суть процесса.
Виктор Семёнович появился как раз в тот момент, когда мы за обе щеки уплетали гречневую кашу с котлетами. Котлеты были удивительно вкусными, с настоящим мясом, а не с хлебом и водой. Повар явно постарался. После каши нас ждал кофе и бутерброды с маслом. Завтрак был плотным, почти праздничным по военным меркам. В госпитале я так не питался, там была больничная диета. А здесь, видимо, действительно решили кормить нас как летчиков. Наверное, считали, что интеллектуальный труд требует хорошего питания.
— Виктор Семёнович, — предложил я, ответив на приветствие второго секретаря горкома, — присоединяйтесь к нам. Каша отличная, еще горячая.
Он засмеялся, покачал головой, а затем ответил совершенно серьёзно, но с легкой усмешкой:
— Это вас приказано почти как летный комсостав кормить, а мне такое не положено. Я ведь все-таки партийный работник, не боец на передовой. Хотя, конечно, от каши не откажусь, — он наложил себе щедрую тарелку каши и взял увесистый кусок черного хлеба. — Пахнет действительно замечательно.
— Берите котлету, товарищ второй секретарь, — неожиданно сказал Андрей, придвигая свою тарелку. — Я вторую все равно не осилю. Наелся уже.
Виктор Семёнович смерил взглядом Андрея, помолчал секунду, словно раздумывая, но котлету взял. Положил к себе на тарелку и кивнул парню с благодарностью.
Кофе мы молча пили все вместе. Стояла та особенная тишина, когда люди просто отдыхают после напряженной работы. Мне лично говорить совершенно не хотелось, голова просто горела от ночного напряжения, и было страстное желание тишины. Мысли текли медленно, словно через вату, а глаза сами собой прикрывались. В висках слегка пульсировало, но это была приятная усталость, усталость от продуктивной работы.
Но всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Закончилось и наше кофепитие, и пора было приступать к продолжению работы. Виктор Семёнович допил свой кофе, аккуратно поставил чашку на стол и откинулся на спинку стула.
— С питанием у вас, я смотрю, все отлично, — вынес свой вердикт Виктор Семёнович. — А как продвигается дело? Успеваете по срокам?
— Хорошо продвигается, — радостно ответил я, стараясь взбодриться и отогнать остатки сонливости. — Товарищи Гольдман и Кузнецов заканчивают привязку цехов к местности и расписывают нулевой цикл строительства. Они молодцы, работают без устали. Завтра вполне можно будет выехать на место и проверить всё непосредственно на отведенной площадке. Посмотрим еще раз все на местности, уточним детали. Андрей Белов, оказывается, успел окончить три курса строительного техникума и активно помогает нам, особенно с чертежами. У парня твердая рука и хороший глазомер. Но нам все равно необходима помощь с чертежниками и машинистками, — я показал на внушительную стопку готовых к печати листов, исписанных моим не самым разборчивым почерком и почти каллиграфическим почерком Петра. — Вот это всё нужно перевести в нормальный вид, иначе никто не разберет.
— Сейчас сразу же распоряжусь, — пообещал Виктор Семёнович, доставая из своей полевой сумки блокнот со своей рабочей тетрадью. — К обеду будут у вас и чертежники, и машинистки. Найдем лучших специалистов. А теперь слушайте о моих успехах.
В кабинете сразу же наступила гробовая тишина. Мы все замерли, ожидая его рассказа. Андрей перестал возиться с бумагами и повернулся к Виктору Семёновичу. Петр отложил карандаш. Кузнецов замер с чашкой кофе в руках.
— С автомобильными кранами можно считать вопрос решенным, — начал второй секретарь, открыв свою рабочую тетрадь и листая страницы. — Два крана будут сто процентов недели через три, третий через месяц. Ребята с тракторного завода взялись за дело основательно, обещают полностью восстановить механизмы. С башенным краном сложнее. Моряки завтра начнут обследование затопленного крана, и параллельно начнутся работы с двумя поврежденными. Одному оторвало стрелу, другой весь покорежен осколками. Пока никаких прогнозов о возможности их восстановления нет. Самое раннее, когда появится ясность, это две недели. Два танковоза без проблем будут восстановлены и переоборудованы под панелевозы. Наши конструкторы уже разработали схему переделки. Думаю, что уже с таким парком техники можно будет говорить о возможности начать само строительство.