— В соединяемых панелях будут специальные металлические петли, — пояснил я, рисуя пальцем в воздухе схему соединения. — Они накладываются друг на друга, через них устанавливается арматурный стержень, и шов замоноличивается цементно-песчаным раствором, желательно высокой марки триста-четыреста. Можно, конечно, и сваривать петли между собой, но у нас дефицит электричества, нет хороших сварщиков и всего для этого необходимого. А самое главное, я уверен, что такое соединение через стержень лучше и надежнее сварки. Более пластичное при нагрузках.
— Это мы проверим, — решительно сказал Виктор Семёнович. — Завтра с утра проведем все эксперименты, чтобы быть во всеоружии. Так что сегодня надо вам работать по-стахановски и перевыполнить намеченные планы, — он встал, убрал в сумку свою тетрадь и направился к двери. На пороге обернулся. — Жду результатов через час. Не подведите.
Я думал, что мы работаем с высочайшей скоростью и отдачей, но оказывается, надо работать еще интенсивнее. Мне лично всё ясно и понятно, но сейчас сорок третий год, и людей надо убеждать в правильности моих идей фактами и доказательствами. Слова мало что значат без реальных результатов.
Никакие эксперименты я проводить изначально не предполагал, это предложение родилось как-то спонтанно в разговоре. Но оно самое правильное. Без них ничего не получится, никто не поверит в новую технологию. Люди должны увидеть, что это работает.
В соседнем помещении за стеной сидели комсомольцы. Их без всякой жалости попросили временно освободить помещение. После обеда там разместились чертежники и машинистки. Они тоже оказались на казарменном положении. Только в отличие от нас отдельного спального помещения у них не было. Части из них пришлось довольствоваться раскладушками в коридоре, а часть подселилась к нам в комнату. Места было мало, но все как-то разместились.
Рисунки экспериментальной оснастки были готовы через час. Гольдман работал быстро и уверенно, его рука привычно вычерчивала четкие линии. Он явно был опытным конструктором. Мы отправили их вместе со списками необходимых материалов через энкаведешника Виктору Семёновичу.
День прошел в напряженной работе. Машинистки стучали на печатных машинках, переводя наш рукописный текст в нормальный машинописный. Чертежники склонились над кульманами, переносили наши наброски на чистовые листы. Мы с Петром продолжали прорабатывать детали, вносить уточнения, исправлять ошибки. Гольдман с Кузнецовым продолжали работать над проектом завода, попутно делились своим опытом. Андрей помогал всем понемногу, был на подхвате.
Около полуночи второй секретарь пришел к нам с последними новостями. Он выглядел уставшим, но довольным.
Первой и самой главной было известие из Москвы о принятии Государственным Комитетом Обороны постановления о восстановлении Сталинграда и области. Это был важнейший документ, открывавший дорогу масштабным работам в нашем разрушенном городе.
— Товарищи, — торжественно объявил Виктор Семёнович, — ГКО принял постановление о восстановлении Сталинграда. Это означает, что наша работа возможно приобретёт государственное значение.
Мы встали, приветствуя эту новость. Петр даже хлопнул меня по плечу. Андрей улыбался во весь рот.
Вторым было известие о доставке из Вольска комплекта документов по строительству цементного завода. Самолет уже приземлился в Сталинграде. Вольские товарищи, как и обещали, направили нам трех своих специалистов.
Это, кстати, меня немного напрягло. Подобное они не могли сделать без санкции Москвы, следовательно, вполне возможно, что о нашей работе в столице узнают раньше, чем планировалось. Но это лично меня только простимулировало работать еще более интенсивно. Надо успеть показать результат до того, как начнутся проверки, доказать, что идея жизнеспособна.
И третье известие было сообщением о полной готовности к проведению экспериментов, которые мы наметили на утро пятого апреля. Виктор Семёнович сообщил, что необходимые материалы уже доставлены, оснастка изготавливается силами местных столяров, и рабочие утром будут готовы приступить к испытаниям в любой момент. Столяры работали всю вторую половину дня, сколотили форму точно по чертежам Гольдмана.
— Форма получилась отличная, — добавил Виктор Семёнович. — Я сам посмотрел. Столяры наши опытные, руки золотые. Щепу тоже заготовили, известковое молоко приготовлено. Цемент есть. Завтра с утра можно начать заливки.
Мы с Петром переглянулись. Завтра будет решающий день. Либо технология подтвердится на практике, либо придется искать другие пути. Но я верил в успех. Всё было тщательно просчитано, технология проверена временем, пусть и не в нынешнее время.