— Эх, жалко, наверное, не будут больше так кормить, как последние дни. Привык уже к хорошему.
Несколько человек устало усмехнулись. Действительно, нас кормили по-настоящему хорошо, почти по летным нормам. Белый хлеб, мясо, даже масло давали. А теперь, скорее всего, вернемся к обычному пайку.
В такой поздний час, естественно, все остались ночевать в партийном доме. Я медленно пошел в кабинет нашего отдела и с облегчением расположился на отдых в своих привычных креслах, сдвинув их вместе. Пост НКВД у нашей двери уже был снят. Даже унесли стул и тумбочку, на которых дежурил офицер охраны. А вот старый телефонный аппарат еще сиротливо стоял на полу у стены. Черный, с круглым диском, он казался каким-то ненужным теперь.
Как это часто бывает, стоило мне улечься, как сон куда-то улетучился. Глаза открылись, и я уставился в темный потолок. Мысли крутились в голове, не давая уснуть. Я не удивился, когда минут через пятнадцать мучительного лежания ко мне тихо зашел Виктор Семенович. Я хотел было встать и предложить ему одно из кресел, но он останавливающим жестом остановил меня:
— Лежи, лежи, отдыхай, — тихо сказал он. — Намаялся, наверное, изрядно за сегодня. Сколько часов на ногах провел без отдыха?
— Есть такое дело, — подтвердил я, не поднимаясь. — Всё тело просто гудит от усталости, ноги налились свинцом. А спать почему-то расхотелось совершенно. Лежу и думаю.
— Вот и мне тоже не спится, — Виктор Семенович устало потер покрасневшие глаза ладонями. — На ногах еле стою от усталости, а спать категорически не хочу. Голова работает. Наверное, пока Алексей Семенович из Москвы не позвонит с результатами, не засну спокойно. Буду ждать и нервничать.
Он присел на стул, достал папиросы и закурил. В темноте комнаты огонек ярко вспыхнул.
— А как вы думаете, Виктор Семенович, получим добро от ГКО? — осторожно спросил я, приподнимаясь на локте. — Одобрят наш проект?
Виктор Семенович затянулся, выдохнул дым, задумчиво посмотрел на тлеющий кончик папиросы.
— Уверен, что дадут добро, — ответил он после паузы. — Не дураки же в конце концов в Москве сидят. Ситуацию с жильем в стране должны понимать лучше нас с тобой. Проблема общая, не только сталинградская. Хотя, — он помолчал, — постулат о том, что всякая инициатива наказуема, никто пока не отменял. Это надо понимать.
Его последние слова прозвучали как-то особенно мрачно. Я насторожился.
— А что, могут не только не поддержать проект, но еще и наказать за инициативу? — ошарашенно спросил я, широко раскрыв глаза в темноте. — Серьезно? За что наказывать-то?
Виктор Семенович поморщился, явно пожалев о своих словах.
— Давай лучше отдыхай, Георгий Васильевич, — примирительно сказал он, вставая. — Что-то не туда у нас с тобой разговор завернул. В ненужную сторону. Спи спокойно.
Виктор Семенович быстро ушел, явно недовольный своими неосторожными словами. Дверь тихо закрылась за ним. А я решил не забивать себе голову всякими глупостями и мрачными мыслями. И почти тут же почувствовал, как на меня тяжело навалился долгожданный сон. Я провалился в него мгновенно, даже не успев додумать начатую мысль.
Я думал, что буду спать не меньше целых суток, отсыпаясь за все прошедшие практически бессонные ночи и изнурительную работу. Но совершенно неожиданно для себя проснулся около шести часов утра, когда за окнами уже начинало светать. Проснулся сам, без всякого будильника или посторонних звуков. Просто открыл глаза и понял, что больше не могу спать. Самочувствие было, честно признаться, так себе, не очень хорошее. Голова гудела и болела, словно в тисках, во рту пересохло и был противный привкус, тело ломило, каждая мышца ныла. Но спать совершенно не хотелось больше, хотя отдыха явно было совершенно недостаточно для полного восстановления сил. Организм взбунтовался. Я с большим трудом поднялся с кресла, с хрустом размял затекшие от неудобной позы мышцы шеи и спины, потянулся.
Я осторожно, стараясь не шуметь, аккуратно растолкал спящего рядом на раскладушке Андрея. Тот мгновенно подскочил, как от сильного толчка электрическим током, резко сел на раскладушке, испуганно оглядываясь вокруг широко раскрытыми глазами. Явно еще не до конца проснулся и не сразу понял, где именно находится, что происходит вокруг.
— Пойдем в столовую, — негромко предложил я, поправляя помятую гимнастерку. — Позавтракаем как следует, а потом поедем домой спать дальше в нормальных условиях.
Мы медленно спустились по лестнице вниз, на первый этаж. Столовая партийного дома, несмотря на столь ранний утренний час, уже работала вовсю. Повара в белых фартуках готовили завтрак для дежурных партийных работников и охраны. Пахло горячей кашей и свежезаваренным чаем.