Немецкая авиация, конечно, уже не с такой прежней интенсивностью, как раньше, но всё еще продолжала регулярно совершать беспокоящие налеты на тыловые районы страны. Высокое служебное положение давало Чуянову доступ к совершенно секретной информации о реальном положении дел в стране и на фронтах. И он уже точно знал, что предстоящим летом Красная Армия сначала будет стоять в жесткой стратегической обороне. А это прямо означает, что первыми в наступление пойдут немцы. Они обязательно попытаются перехватить инициативу. И они обязательно попытаются нанести серию массированных бомбовых ударов по нашим глубоким тылам, по крупным городам Поволжья. Это их обычная тактика.
Самому Сталинграду налеты немецкой авиации теперь особенно не страшны. Во-первых, линия фронта ушла уже достаточно далеко на запад, на сотни километров. А во-вторых, боевая мощь противовоздушной обороны Сталинграда противнику была очень хорошо известна и изрядно поредевшая немецкая авиация предпочитала держаться подальше. Но это совершенно не повод терять бдительность и расслабляться.
«Надо будет обязательно в своем докладном рапорте отдельным пунктом указать на строгое соблюдение светомаскировки во всех районах, над которыми проходил наш ночной полет», — с внутренним удовлетворением подумал Чуянов. Он опустил плотную шторку иллюминатора, включил небольшую настольную лампу, которой было специально оборудовано его рабочее место в самолете. И снова открыл толстую папку с подробным отчетом о своей работе на той странице, где шла речь о катастрофическом состоянии жилого фонда Сталинграда.
«На 1 апреля 1943 года из предварительно учтенного оставшегося жилого фонда в городе Сталинграде в количестве 1620 домовладений восстановлено 954 домовладения», — медленно прочитал Чуянов, водя пальцем по строчкам. — «Большая часть из указанных домов была лишь приспособлена для временного жилья в летнее время. И для полного их восстановления требуются весьма значительные работы: перестилка полов, перекладка печей, восстановление системы отопления, капитальный ремонт кровли, штукатурка стен и другие работы».
Он хотел было уже закрыть папку с унылым отчетом, как вдруг глаз зацепился за одну из следующих фраз. Чуянов перечитал её дважды: «Жилищный фонд, находящийся в личной собственности граждан, составляет 52 процента всего жилого фонда города. Причем 91 процент всех индивидуальных домов были построены из дерева, глины и различных подручных материалов».
Чуянов резко захлопнул толстую папку с отчетом и в сильном раздражении отодвинул её от себя подальше по столику. Он отлично понимал, что для успешного выполнения поставленных высоким руководством грандиозных задач по восстановлению города и его недавних промышленных гигантов совершенно необходимо радикально, в корне изменить катастрофическую ситуацию именно с жилым фондом Сталинграда. Без решения жилищного вопроса ничего не получится. Рабочих не будет.
Именно поэтому Чуянов так быстро и зацепился за неожиданную идею своего нового молодого сотрудника, безногого лейтенанта Хабарова. Он уже успел достаточно глубоко вникнуть в техническую суть предложения Георгия Васильевича. И ясно видел, что это может быть единственный реальный путь для быстрого решения острейшей жилищной проблемы Сталинграда. А при определенном удачном стечении обстоятельств, возможно, и для всей разрушенной войной страны.
И вот именно это его просто пугало до дрожи. Любая инициатива, исходящая снизу, от простых работников, всегда опасна в нынешней системе. Всегда есть большой риск, что у сильных мира сего, у высокого московского руководства, сразу же может возникнуть неприятная мысль. Мысль о том, что всякий сверчок должен твердо знать свой шесток. И что любая излишняя инициатива снизу наказуема по определению. Это неписаное, но железное правило.
Но он четко понимал, что уже слишком поздно пытаться сдавать назад, отступать. О работе специальной группы Хабарова прекрасно осведомлено областное управление НКВД. Там всё знают. И надо быть совершенно наивным, легкомысленным человеком, чтобы всерьез рассчитывать, что высшее руководство НКВД в Москве еще не получило подробный доклад об этом проекте. Уже обязательно доложили. Также как и руководство Вольского цементного завода никак не могло самостоятельно принять решение о передаче секретных документов о строительстве нового цементного завода. Это решение принималось в Москве, на самом верху. Вне всякого сомнения и руководство тракторного доложило о проведенных экспериментах. Значит, наверху уже всё знают и ждут результатов.