Затем Сталин прочитал приложенную справку НКВД о Георгии Васильевиче Хабарове и о ходе реализации протезного проекта в Горьком. Справка была составлена обстоятельно и сухим языком излагала факты. В ней он особо не нуждался, так как хорошо помнил, как несколько недель назад ему об этом молодом лейтенанте, потерявшем в Сталинграде ногу, докладывал Берия.
Сталин внимательно прочитал составленный товарищем Хабаровым список лиц, участвующих в подготовке и работе над проектом крупнопанельного домостроения. Как и Маленков до него, Сталин обратил внимание на последнюю фамилию в длинном списке участников работ: Андреев В. С., второй секретарь горкома ВКП(б) города Сталинграда.
Сталин медленно откинулся в кресле и задумался. Он никогда не упускал из вида своего боевого товарища времен Гражданской войны. Виктор Семенович достаточно много раз сталкивался с ним на фронтах Гражданской, показал себя толковым организатором и преданным человеком.
И сейчас Верховный был очень доволен тем, что не ошибся в нем, направив в Сталинград. Наличие фамилии Андреева в длинном списке участников работ над проектом было еще одним и достаточно весомым аргументом в пользу всего предложения.
Сталин встал из-за своего рабочего стола и, довольный своей прозорливостью в отношении старого товарища, подошел к столику, на котором лежали курительные принадлежности. Он достал любимую папиросу «Герцеговина Флор» и закурил. Дым медленно поднялся к потолку кабинета. Сделав две затяжки, он вернулся за свой рабочий стол, еще раз пробежал глазами справку из Горького о протезном производстве, а затем вызвал Поскребышева.
Александр Николаевич появился мгновенно, как всегда.
— Принесите мне список безногих летчиков, — коротко сказал Сталин.
— Слушаюсь, товарищ Сталин, — Поскребышев исчез так же быстро, как и появился.
Через минуту он вернулся с нужной папкой.
Два дня тому назад Александр Александрович Новиков, первый советский маршал авиации, командующий Военно-воздушными силами РККА, представил ему список советских летчиков, вернувшихся в военную авиацию на одном или двух протезах стопы. Сталин тогда внимательно изучил этот список, но решения не принял. Теперь же, после знакомства с хабаровским проектом, он понял, что надо делать.
Один из летчиков в списке был, правда, не по ведомству Новикова: капитан Сорокин воевал в морской авиации Северного флота под командованием адмирала Головко.
В списке было пять фамилий. Трое из них Кузьмин, Маресьев и Сорокин летали без двух ног, на двух протезах. Это были настоящие герои, преодолевшие не только боль и увечье, но и косность военной бюрократии, которая поначалу не хотела допускать их к полетам.
Поскребышев стоял и молча ждал следующего распоряжения Сталина. Верховный после короткого раздумья взял красный карандаш и написал сверху списка размашистым почерком: «Обеспечить дюралевыми протезами». Затем поставил дату, расписался крупной подписью и протянул секретарю.
Тот взял список, развернулся и молча вышел из кабинета. Больше слов не требовалось: Поскребышев знал, что делать с такими резолюциями.
Обедал Сталин сегодня в непривычной обстановке: один. Обычно он любил приглашать к обеду кого-нибудь из членов Политбюро или военачальников, за едой обсуждая текущие дела. Но сегодня был один из тех редких дней, когда ему хотелось побыть наедине со своими мыслями.
Возможно, кто-то и собирался попросить аудиенции после Василевского, но верный Поскребышев отлично знал все привычки своего хозяина и без слов понял, что сегодня тот не нуждается в обществе и хочет работать в одиночестве. Поэтому никого не пропустил и всех вежливо, но твердо отправил восвояси с рекомендацией подойти завтра.
Сталин ел медленно, продолжая обдумывать прочитанное. Крупнопанельное домостроение… Если это действительно работает так, как описывает Хабаров, то можно будет решить жилищную проблему не только в Сталинграде, но и во всех разрушенных войной городах. А их будут десятки тысяч по всей стране.
После обеда Сталин еще раз перечитал хабаровский проект, на этот раз делая пометки на полях. Некоторые моменты по его мнению требовали уточнения, другие дополнительной проработки. Но в целом проект выглядел перспективным и заслуживающим внимания.
Только после этого он распорядился подавать машину для поездки в Кремль на заседание ГКО. Впереди был длинный вечер, но Сталин чувствовал себя отдохнувшим и готовым к работе.