Его вопрос был немного не по адресу. Производство цемента находилось в ведении другого ведомства, наркомата промышленности строительных материалов СССР. Но сейчас Гинзбург временно возглавлял и этот наркомат, по объективным причинам совмещая две должности в условиях военного времени. А если разрешать строительство двух новых заводов, цементного в Михайловке и экспериментального домостроительного в Сталинграде, то никак не обойтись без профильного наркома.
С Гинзбургом соединили очень быстро. Он, судя по голосу, тоже уже работал, что Маленкову было неудивительно. Его, скорее всего, вечером тоже вызовут на заседание ГКО, а к этому надо основательно подготовиться. Доклады на ГКО требовали тщательной проработки, и естественно, народный комиссар по строительству СССР сейчас был в Москве.
— Слушаю, товарищ Маленков.
Голос звучал бодро, но Маленков уловил нотки усталости. Все работали на износ. Это было время, когда никто не жалел себя.
— Семён Захарович, ты мне срочно нужен. Приезжай. И обязательно с данными по цементу в стране в целом. По производству, по запасам, по распределению. А также где по мнению профильных специалистов можно начинать строительство новых цементных заводов.
Цемент сейчас был одним из стратегических материалов. Его производство к сорок третьему году упало больше чем в пять раз. Большинство заводов остались на оккупированной территории, на Украине и в Новороссийске. Эвакуировать их не успели. Да и невозможно было эвакуировать цементные печи. И сейчас предложенное строительство нового завода было как нельзя кстати.
Маленков положил трубку, не дожидаясь ответа Гинзбурга. Он был уверен, что его распоряжение будет выполнено. Когда звонил член ГКО, вопросов не возникало. Все понимали, насколько это срочно и важно.
Почти тут же зашёл секретарь и доложил:
— Товарищ Маленков, телефонограмма из Горького.
«Не поймёшь его, когда товарищ Маленков, когда Георгий Максимилианович», — подумал Маленков, усмехнувшись. Взял протянутый ему бланк и быстро пробежал глазами по строчкам.
На вечер шестого апреля в Горьком сделано двадцать семь протезов. Двенадцать с использованием дюралюминия и пятнадцать стальных. Технологии можно считать отработанными. Проблема только в одном. Обеспечение сырьём, дюралюминием и сталью. Но это уже вопрос организации, а не самой конструкции.
Маленков кивнул сам себе. Значит, Хабаров умеет не только изобретать, но и доводить дело до конца. Это дорогого стоило. Идей много, а вот людей, способных их реализовать, всегда не хватало.
Кабинеты руководства Государственного комитета обороны СССР находились в Сенатском дворце Кремля, корпусе № 1. Огромный сто пятидесятиметровый кабинет Сталина с пятью окнами находился на втором этаже в Особом секторе ЦК ВКП(б). Рядом были кабинеты Берии, Вознесенского, Кагановича, Маленкова и Микояна.
Ворошилов размещался на первом этаже, а Молотов на третьем. Но сейчас, в столь ранний для высшего советского руководства час, все эти кабинеты были ещё пустыми. На рабочих местах был только технический персонал и Маленков. Коридоры были тихими, только где-то вдалеке слышались шаги охраны.
Маленков встал из-за стола и подошёл к окну. Отсюда открывался вид на Кремлёвский сад. Деревья уже начинали зеленеть, весна вступала в свои права, скоро всё зацветёт, и, быть может, скоро закончится эта проклятая война.
Он думал о Сталинграде, о том, каким должен стать этот город. Символом не только войны, но и возрождения, символом того, что страна способна подняться из руин. Проект Хабарова давал такую возможность. Нужно было только принять правильное решение.
За спиной раздался звякнул телефон секретаря. Маленков подошел и поднял трубку.
— Товарищ Маленков. Академик Веснин.
— Зови, — коротко бросил он и опять отошел к окну.
Сзади открылась дверь кабинета и послышались шаги. Маленков обернулся. В дверях стоял Виктор Александрович Веснин. Высокий, седой, с умными внимательными глазами. Он слегка запыхался, видимо, торопился.
— Здравствуйте, Георгий Максимилианович. Вы меня вызывали?
— Здравствуйте, Виктор Александрович. Проходите, садитесь. У меня для вас интересная работа.
Глава 2
Академик Веснин быстро ознакомился с хабаровским проектом и сразу же оценил его масштаб и значимость. Уже после первых страниц он понял, что перед ним не просто инженерное предложение, а настоящий прорыв в области жилищного строительства. Вне всякого сомнения, можно начинать хоть завтра его осуществление в Сталинграде, а после незначительной доработки в любой точке Советского Союза.