Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Расклады намечаются ого-го. Игры в бирюльки похоже заканчиваются.
— И последнее, — продолжил Чуянов. — Органам НКВД поручено оказать тебе содействие в работе с пленными. Если среди них найдёшь необходимых тебе специалистов, они будут откомандированы в твоё распоряжение. Охрану будешь сам организовывать.
Он сделал ещё одну паузу и каким-то другим, я бы сказал, даже улыбающимся голосом закончил:
— НКВД направляет к тебе очень ценного кадра. Офицер вермахта. Большой специалист в немецкой технике. Добровольно согласился сотрудничать с нами. Горит желанием загладить свою вину перед нашим государством и народом. Гауптман Курт Вессель, тридцати четырёх лет от роду. Окончил какую-то техническую школу в Штутгарте, служил в ремонтных частях. Вроде толковый инженер. Решение по привлечению граждан, уже осуждённых по каким-либо статьям и отбывающих наказание, будет принято позднее, но оно обязательно будет. Твои действия?
У меня от услышанного перехватило дыхание, и бешено часто-часто забилось сердце. Такого расклада я совершенно не ожидал. Контроль Берии, ежедневные отчёты в ГКО, немецкие военнопленные в подчинении. И сразу же возникает вопрос, а каков будет спрос, если я, по-простому говоря, обосрусь и провалю порученное дело. Но жидкую субстанцию над губой разводить поздно. Вы, товарищ Хабаров, по завету Наполеона Бонапарта, в сражение уже ввязались. Поэтому, сделав коротенький выдох, я не без дрожи в голосе начал говорить:
— Я, товарищ Чуянов, считаю, что конкретную работу по реализации всего намеченного нами целесообразнее начать проводить через уже существующую структуру, Сталинградский городской строительный трест. Какой-либо необходимости в кадровых перестановках в его структуре я не вижу. Товарищи все компетентные, свое дело знают. Управлению треста необходимо срочное кадровое усиление, в первую очередь специалистами, которые займутся сегодня же оформлением сотрудников, которых вы поручили мне отобрать. Это все юридические вопросы, в частности заключение договоров, постановка на довольствие и прочее.
Я сделал короткую паузу, чтобы перевести дух, и продолжил:
— Прошу также разрешения привлечь тех, кто уже размещён в нашем Блиндажном. Там достаточно тех, кто будет мне очень полезен. Также прошу разрешения обратиться в органы материально-технического снабжения Сталинградской группы войск для возможного решения обеспечения рабочей одеждой за счёт запасов старой формы. Конкретную работу по набору персонала я хочу поручить товарищам Беляеву, управляющему трестом, и Кошелеву, главному инженеру треста. Я буду привлекать только добровольцев, принуждать никого не намерен.
— Хорошо, Георгий Васильевич, — одобрительно произнёс Чуянов. — Я сейчас срочно свяжусь со всеми заинтересованными лицами. А ты, пожалуйста, приступай к исполнению немедленно. До полуночи времени не так уж много, а все необходимые бригады должны быть сформированы, и в сегодняшнем отчёте это должно быть указано. По первым результатам вашей работы будет принято окончательное решение о всех штатах, оплате труда, системе поощрения и прочее. Держи меня в курсе.
Не дожидаясь моего ответа, Чуянов положил трубку. Я медленно опустил трубку на рычаг и посмотрел на Кошелева. Подумал про себя: «А ведь молодец, на ходу подметки рвёт. Надо же, Чуянов мне только рассказывает о прибытии спецконтингента и добровольцев, а он уже и так знает. Молодец, ничего не скажешь. Информирован, значит, вооружён». Но вслух я, конечно, сказал другое.
— В общих чертах, полагаю, вам всё ясно, — я обвёл взглядом присутствующих. — Мы сейчас же едем в сто восьмой лагерь и там из прибывшего спецконтингента и добровольцев набираем себе необходимый персонал. Думаю, что в ближайшие часы, скорее всего, сюда начнут прибывать необходимые специалисты из тех, кто уже оформлен. Анна Николаевна, у вас есть желаемое штатное расписание сотрудников треста?
Мой вопрос был столь неожиданным, что заведующая архивом не сразу сообразила, что я обращаюсь к ней. Она растерянно заморгала, глядя на меня поверх очков в тонкой металлической оправе.