— Да, товарищ Хабаров, — дрожащим голосом наконец произнесла она. — Есть довоенное штатное расписание, правда, там многие должности сейчас не актуальны. И наши…
— Хорошо, — перебил я её. — Ваша личная задача выполнять функции начальника отдела кадров и всех прибывающих товарищей расставлять по рабочим местам. Они должны тут же начинать работать. Мы должны ежесуточно к полуночи отправлять доклад о проделанной работе на имя членов ГКО, товарищей Берии и Маленкова, с конкретным указанием исполнителей. Боязни ошибиться с расстановкой кадров не должно быть, при необходимости поправим. Со сто восьмым лагерем связь есть?
— Да, — быстро ответил Беляев. — Полевая линия работает более-менее стабильно.
— Тем более, — кивнул я. — А мы едем в сто восьмой. Да, чуть не забыл. Есть пустой кабинет?
— Напротив, — на этот раз Орлова ответила мгновенно, явно рада, что может быть полезной.
— Оборудуйте его по возможности под мой кабинет. Стол, стулья, всё необходимое. Телефон не прошу. И сейф, если найдётся.
Через час я стоял перед строем желающих работать у нас. Дорога до лагеря заняла больше времени, чем мы рассчитывали. Михаил, водитель эмки, выделенной нам из гаража обкома, вёл машину осторожно, объезжая многочисленные воронки и развалины. Весеннее солнце уже собиралось клониться к закату, бросая длинные тени на изуродованную землю.
Всего в строю было почти семьсот человек, почти триста из которых были спецконтингентом. Девяносто процентов прибывших сегодня изъявили желание пойти работать на восстановление разрушенного жилого фонда Сталинграда. Категорически отказались от такого предложения тридцать два человека, которых администрация лагеря тут же отправила в распоряжение военных. Они пополнят какие-то части и в ближайшие дни убудут на фронт. Выбор у них был простой, восстановление города или окопы под огнём.
Остальные были прибывшие из различных областей непосредственно на восстановление города. Молодёжь по линии комсомола, комиссованные фронтовики и эвакуированные из других теперь изъявившие желание работать в Сталинграде.
Я один стоял перед строем, опираясь на трость. Беляев, Кошелев, энкаведешники и несколько человек, уже присланных сюда из конторы треста, стояли сзади метрах в пяти и о чём-то тихо разговаривали между собой. Ветер трепал полы моего кителя, нога начинала побаливать после нагрузок сегодняшнего дня, но надо держаться.
— Товарищи! — негромко произнёс я, и сразу же установилась тишина. Сотни глаз уставились на меня с нескрываемым любопытством. — Я, Хабаров Георгий Васильевич. Мне поручили возглавить восстановление жилого фонда Сталинграда. Я здесь воевал с первых минут высадки на правом берегу тринадцатой гвардейской дивизии. В последние дни боёв, командуя ротой, получил ранение. В госпитале мне ампутировали правую стопу, и сейчас я хожу на протезе.
Я сделал паузу, давая людям время осмыслить сказанное. В строю окончательно стихли все разговоры, народ явно был удивлен. Такие персонажи не каждый день перед народом выступают.
— Вы все приняли моё предложение добровольно пойти к нам, и я очень этому рад, — продолжил я. — За каждый день работы мы будем отчитываться перед Государственным комитетом обороны, и просто плохая работа, не говоря уже о саботаже, самовольном уходе с рабочего места или вдруг дезертирстве, будут расцениваться самым строжайшим образом, вплоть до привлечения по пятьдесят восьмой.
Меня и до этого момента внимательно слушали, но тут стало так тихо, что даже стало не очень комфортно просто говорить. Я преодолел соблазн остановиться на этом и продолжил:
— Но хочу вам сказать, что будет благодарность и награды за ударный труд Работа тяжёлая, но нужная. Мы будем возвращать жизнь в наш город и должны работать не хуже того как его защищали. Сейчас вас разделят на несколько бригад. Товарищ Беляев назовёт фамилии бригадиров, а затем зачитают списки бригад. Сегодня вечером и ночью необходимо проделать все организационные мероприятия, оформить все юридические вопросы, решить всё с нашим размещением, чтобы завтра начать полноценно трудиться над восстановлением Сталинграда. Прошу, товарищи Беляев и Кошелев.
Я повернулся к стоящим сзади меня. Беляев, Кошелев и шесть человек, присланных нам на помощь Анной Николаевной, тут же направились к строю. У них в руках были уже составленные списки. А ко мне подошёл сотрудник областного управления НКВД.
— Немцев пятеро, — тихо доложил он, глядя мне прямо в глаза. — Один офицер, гауптман Вессель. Он сам вызвался помогать нам в восстановлении Сталинграда. Его привезли из госпиталя откуда-то из-за пределов нашей области, кажется, из Саратова. А остальные: один рядовой, два ефрейтора и унтер-офицер. Все были ремонтниками, работали в походных мастерских. Желаете посмотреть на них?