Я не из тех начальников, которые заставляют подчинённых стоять перед собой как школьников, поэтому предложил ей сесть, и только после того, как она устроилась на стуле напротив моего стола, начал разговор.
— Анна Николаевна, вы однозначно будете утверждены в должностях заведующего отделом кадров и заместителя управляющего трестом по кадрам. Это решение уже принято, осталось только оформить документы. И что-то подсказывает мне, что, пока вы лично не подберёте себе надёжную замену, будете продолжать руководить и архивом. Три должности одновременно — это, конечно, нагрузка, но я думаю, вы справитесь.
Моё начало разговора оказалось стопроцентным попаданием в яблочко.
Анна Николаевна немного растерялась, это было хорошо видно по её внезапно задрожавшим губам, по тому, как она сжала руки на коленях. Она явно не ожидала такого начала: ни моей высокой оценки проделанной ею работы, ни такого серьёзного кадрового решения. Времена сейчас тяжёлые, голодные, страшные, а я её, можно сказать, одним росчерком пера выдвигаю в высшие эшелоны городской чиновничьей иерархии. А это в первую очередь качественное и количественное улучшение получаемого ею продовольственного пайка, достаточно резкий рост зарплаты а это возможно выживание для неё и её близких в нынешнее голодное время.
В успешно начатом наступлении всегда важно не терять набранных темпов, а неуклонно их наращивать, не давать противнику опомниться. Исходя из этого проверенного военного постулата, который я хорошо усвоил на фронте, я повёл дальнейший разговор, не делая паузы.
— Скажите, пожалуйста, почему вы вдруг решили выполнить всю эту работу? — показал я рукой на толстые папки с разработанным заранее штатным расписанием треста, детальными должностными инструкциями и персональными планами работы каждого сотрудника треста на первые недели. — Это же колоссальный объём работы. Зачем? Что вами двигало?
Анна Николаевна сразу вся собралась, подтянулась, как солдат, услышавший команду «Смирно!». У неё перестали дрожать губы и приняли упрямую и волевую конфигурацию. Взгляд стал жёстким и решительным, в нем даже появилось что-то вызывающее.
— Вы, Георгий Васильевич, полагаете, что вам это очень необходимо знать?
Такой контрвопрос в ответ на мой прямой вопрос не остановил моё наступление, но сразу же существенно снизил его темпы и, возможно, даже вызвал некоторую растерянность с моей стороны. Не ожидал я такой прямоты, такого вызова. Обычно подчинённые не смеют так разговаривать с начальством.
— Если честно, то да, — сказал я после небольшой паузы. — И вы даже не представляете, насколько это для меня важно. Мы с вами, нравится нам это или нет, уже в одной лодке. И, полагаю, уже достаточно прочно друг с другом связаны нашими служебными отношениями. Мне нужно понимать, кто работает рядом со мной, какова мотивация этих людей. Иначе как я могу вам доверять? А без доверия у нас никакой работы не получится.
«Вот чёртова баба, надо же ей обязательно всё уточнить, всё проверить, — подумал я с некоторым раздражением, но одновременно и с нотками искреннего восхищения. — Как тростинка на ветру, до земли гнется, но не ломается. А чуть стихло, сразу выпрямляется».
Анна Николаевна помолчала, обдумывая мои слова, взвешивая их. Потом медленно кивнула, приняв решение.
— Хорошо, я отвечу вам максимально откровенно, насколько это вообще возможно в наше время, — она выдержала паузу, собираясь с мыслями. — Мы, я с Зоей и Сидор Кузьмич, знакомы очень давно и далеко не первый год вместе работаем. В своё время работали с товарищем Андреевым, и когда узнали о его грядущем возвращении, и на ту же должность, то сделали определённые выводы. Также мы заранее узнали о вашем назначении, и кто вы такой.
Она говорила спокойно, размеренно, подбирая слова.
— Мы понимали, что город будет восстанавливаться, что нужна организация, которая возьмёт это на себя, и понимали, что возможно будем нужны. Поэтому готовились.
Анна Николаевна сделала паузу и окинула меня таким изучающим взглядом, что у меня аж мороз по коже пошел. Очевидно что всё, что она сказала это присказка, а вот будет ли сказка?
Пауза откровенно стала затягиваться и моя собеседница наконец-то решилась продолжить.
— Это была инициатива Сидора Кузьмича, я лично была против, просто не хотела больше рисковать. Но ваше поведение изменило мой решение.
Она закончила говорить и внимательно стала смотреть мне в глаза, не отводя взор. Я выдержал паузу, давая ей возможность продолжить, если захочет. Но Анна Николаевна молчала, ожидая моей реакции.