Алексей Семенович достал папиросу из пачки, но, посмотрев на ещё стоящий в кабинете густой табачный дым, который только начинал вытягиваться в открытые окна, со вздохом отложил её в сторону.
— Ты вот кашу заварил, а скажи-ка мне, сколько у нас будет тракторов? — спросил он прямо, глядя мне в глаза. — Кроме твоей разборки-сборки трофейной техники их нам взять будет неоткуда. Своих машин катастрофически не хватает.
— Думаю, несколько сотен наберётся, — ответил я после короткой паузы, прикидывая в уме. — А если считать лёгкие танки Т-2 и всё, что на их базе сделано, то и больше. Шасси у них крепкие, двигатели неплохие.
— У немецкой техники есть существенный недостаток, — вступил в разговор незнакомый мне мужчина лет сорока, как и все здесь одетый в военный китель старого образца с орденом Трудового Красного Знамени на груди. — На бензине они почти все работают. А с бензином у нас проблема посерьёзнее, чем с соляркой.
— Вот, знакомьтесь, — Чуянов сделал приглашающий жест рукой. — Хабаров Георгий Васильевич. Чухляев Валерий Павлович, начальник нашего областного земельного отдела.
Мы кивнули друг другу, и Чуянов продолжил:
— Пока тебя не было, мы тут обсуждали твою инициативу и решили поддержать. Более того, решили её значительно расширить. У нас уже есть большие многотысячные коллективы рабочих на заводах, и мы думаем, если будет достаточно трофейной техники, то вполне можно её частично распределить среди колхозов и совхозов области. А эти большие коллективы смогут взять над ними шефство и направлять на село бригады помогать сельским труженикам. В деревнях, сёлах, да станицах преимущественно женщины да дети остались. Мужских рук катастрофически не хватает.
В это время в кабинет вернулись и все остальные участники совещания, некоторых я уже знал, но были и незнакомые лица. Чуянов показал на одного из них, коренастого мужчину с загорелым лицом.
— Вот это будут подшефные твоего треста, — сказал он. — Первый секретарь Красноармейского райкома партии Семёнов Василий Капитонович. Если с твоей затеи что-то выгорит, Василий Капитонович предлагает создать большой совхоз на землях вокруг Чарпурников и Светлого Яра. Так что вот так получается с твоей инициативой, разрастается она.
Чуянов всё-таки прикурил свою папиросу и продолжил говорить, выпуская дым в сторону открытого окна:
— Но это не всё, Георгий Васильевич. Недалеко от Сталинграда есть совхоз «Опытное поле», вернее, был до войны. Там располагалась областная опытная станция полеводства, серьёзное научное учреждение. После боёв там ничего и никого не осталось, всё разрушено и сожжено. Но недавно из-за Волги туда, в посёлок Кузмичи, начали возвращаться эвакуированные ещё в сентябре крестьянские семьи. Они обратились в обком за помощью в восстановлении своего посёлка. Мы решили им помочь, но немного не так, как они просят, а более основательно.
Алексей Семенович жестом показал Чухляеву, чтобы тот подошёл и развернул карту, лежащую на столе. Мы все склонились над картой Сталинградской области.
— Вот эти самые Кузмичи, — Чуянов ткнул пальцем в точку на карте, — а вот здесь была опытная станция. Эвакуироваться они не успели, и погибло много сотрудников, квалифицированных специалистов. Всё оборудование уничтожено или разграблено, почти весь научный архив сгорел. Какую-то часть ценного поголовья крупного рогатого скота успели отогнать в Уральскую область, и, как выяснилось недавно, жители Кузмичей, успевшие уйти от немцев, унесли с собой часть семенного материала зерновых культур. В этой связи мы собираемся обратиться в Москву с предложением о воссоздании нашей областной опытной станции полеводства. И твоё предложение с техникой очень кстати пришлось. Саперов подняли по тревоге, и они наверняка уже начали прочёсывать минные поля станции.
— А кто возглавит эту станцию, есть кандидатура? — спросил я, понимая, что без опытного руководителя такое дело не поднять.