Академик Веснин аргументировал свою точку зрения тем, что доведение проекта до ума, то есть его адаптация до состояния пригодности для абсолютно всех регионов страны, потребует работы всей Академии в течение не менее года. Он подробно расписал, какие именно исследования необходимо провести, какие расчёты выполнить, как организовать экспериментальную проверку отдельных узлов конструкции. А затем, если будут получены заслуживающие доверия результаты экспериментальной работы сталинградского опытного завода, потребуется не менее двух-трёх лет для масштабирования проекта на всю страну.
Маленков скривился и протянул академику справку Берии о товарище Хабарове. Он специально придержал этот документ до последнего момента, чтобы произвести максимальный эффект.
Уже на середине чтения товарищ академик почувствовал, что у него из-под ног в буквальном смысле уходит земля. Руки затряслись, буквы поплыли перед глазами, в горле пересохло. Он наверняка бы упал, но Гинзбург успел подставить стул, и Веснин кулем плюхнулся на него, тяжело дыша и хватаясь за край стола.
— Этого не может быть! — задыхаясь почти прокричал, а не проговорил он. — Девятнадцать лет, бывший детдомовец и всего семь классов образования. Как это возможно⁈
Маленков выдержал паузу, давая академику время осознать прочитанное, а затем продолжил спокойным, но жёстким тоном:
— Вы не дочитали до конца, Виктор Александрович. Он ещё и герой войны. Добровольцем присоединился к отступающей из Минска воинской части, воевал под Москвой, получил две медали «За отвагу», после окончания курсов младших лейтенантов вернулся на фронт и получил ещё два ордена. Был ранен в Сталинграде, потерял ступню правой ноги. В госпитале разработал совершенно уникальную новую конструкцию протеза, которая сейчас успешно внедряется в производство в Горьком. Товарищ Хабаров член ВКП(б) и сейчас является инструктором Сталинградского горкома партии.
Каждое слово Маленкова академик ощущал как раскалённый гвоздь, который забивается в его мозг. Девятнадцатилетний инвалид войны, с семью классами образования, без высшего технического образования создал то, что не смогла создать вся его Академия с её докторами наук, профессорами и многолетним опытом. Он отлично понял с какой целью член ГКО ему всё это сказал.
Названные им сроки совершенно не устраивали Маленкова и он продемонстрировал Веснину как надо будет работать над поручением ГКО, которое обязательно последует в ближайшее время. В этом он не сомневался ни на секунду и ни на самую мельчайшую долю процента. Академия должна будет работать не год, а месяцы, не три года на масштабирование, а один максимум. Иначе смысл всего проекта теряется.
— Я вас больше не задерживаю, товарищ академик, — сказал Маленков, вставая. — Работа вашей Академии и НИИ должны быть возобновлены в Москве в течение трёх дней. Начинайте готовиться к переезду немедленно. И помните, что от вас теперь ожидают результатов не хуже тех, что показал юный товарищ Хабаров.
Когда Веснин пошатываясь, и в буквальном смысле на полусогнутых, покинул его кабинет, Маленков повернулся к Гинзбургу. Нарком терпеливо ждал, понимая, что сейчас последуют новые указания.
— Сегодня на заседании ГКО я доложу этот вопрос товарищу Сталину, — сказал Маленков, подойдя к окну и глядя на кремлёвскую стену. — С экспериментальным заводом всё ясно. Они начнут на имеющихся запасах цемента, а вы в кратчайшие сроки обеспечите им минимальные поставки для продолжения работы. Но главный вопрос, как быстро может быть построен новый цементный завод. Хочу услышать ваше мнение прямо сейчас. Это конечно не окончательный ответ, но хотелось бы примерно представлять ситуацию.
Скорейшее строительство нового цементного завода даже на базе богатейшего месторождения мела, задача далеко не тривиальная и поставлена перед главным строителем страны впервые. Он за полтора года много чего успел построить, но крупный цементный завод от него требуют впервые. Нужно учесть множество факторов: наличие оборудования, квалифицированных кадров, транспортные возможности, энергоснабжение.
Тем не менее, Гинзбург быстро всё взвесил и отчеканил:
— Максимум полгода, товарищ член Государственного комитета обороны. При условии, что нам предоставят необходимые ресурсы и рабочую силу.
Маленков резко обернулся:
— Слишком долго, Семён Захарович. У вас несколько часов на размышление. К семнадцати жду от вас конкретные предложения по данному вопросу. Как сократить сроки, откуда взять оборудование, сколько людей потребуется, какие материалы нужны. Всё детально.