Крики и маты, несущиеся со стороны диверсанта, подстреленного мною, явно нервируют его товарища, оставшегося, я надеюсь, в гордом одиночестве. И он пару раз пальнул в сторону орущего, желая его заткнуть.
Тот всё понял правильно и умолк, хотя вполне возможно, что и угомонился от пули «товарища». Воспользовавшись моментом, я, на этот раз ползком, переместился ещё ближе к диверсанту, и между нами стало каких-то пять, максимум семь метров.
Он моё последнее перемещение пропустил и после паузы выстрелил в ту сторону, где я ещё недавно был. Пули пролетели почти над моей головой, я слышал их свист. В этот момент я услышал характерный звук со стороны укрытия диверсанта, который мне отлично знаком. Противник намеревается сменить магазин, и, более того, я теперь почти на все сто уверен, что у него самозарядная винтовка Токарева.
Я был готов к чему-нибудь такому и решил рискнуть. Мой бросок был стремительным, и диверсант, хотя и успел перезарядиться, но вот на всё остальное у него времени уже не оказалось. И у нас началась рукопашная схватка, так как эта гадина сумела резким ударом увыбить из моих рук пистолет.
Ситуация для меня оказалась не совсем хорошей. Противник явно был крупнее меня, сильнее физически и, вероятно, очень неплохо подготовлен для рукопашного боя. То, что мы дрались голыми руками, скорее всего, было в мою пользу, но тем не менее я быстро оказался снизу, и он тупо начал пытаться меня душить, сжимая горло руками.
Мои попытки вырваться или нанести ему какой-то удар, который бы позволил что-то изменить в лучшую для меня сторону, грамотно им купировались. И дело понемногу начало двигаться к логическому концу. Сил у меня становилось всё меньше.
О третьем участнике событий мы как-то оба, наверное, забыли. Я понятно почему, задыхался и боролся за жизнь. А вот как диверсант так лоханулся, совершенно было непонятно. Профессионал, казалось бы.
И этот наш товарищ вмешался в наш рукопашный бой. Причём самым жёстким образом. Он подобрался к нам незаметно, вник в ситуацию и наградил диверсанта сильным ударом по голове прикладом его же винтовки.
Я не без труда выбрался из-под обмякшего диверсантского тела, которое от такого сюрприза естественно потеряло сознание. И глотнув воздуха полной грудью, смог только прохрипеть:
— Спасибо, товарищ. Вовремя подоспели.
Ответ был на все сто баллов неожиданный.
— Пожалуйста, товарищ, как говорится, не за что. Вы же мне тоже жизнь спасли.
Пришедший мне на помощь оказался достаточно молодым старшим лейтенантом, который тут же чётко представился:
— Старший лейтенант Быстров, «Смерш».
— Приятно познакомиться, — ответил я, потирая шею. — Инструктор горкома партии Хабаров.
Вдвоём мы надёжно «упаковали» оглушённого диверсанта, связав ему руки и ноги ремнями. Затем я перевязал его раненого напарника, который продолжал опять начал материться, и осмотрел третьего, которого наповал положил сзади взорванной «эмки». Он был мёртв, пуля попала точно в сердце.
Смершевец тем временем помог выбраться из машины своему раненому товарищу, который, вероятно, в момент взрыва сильно ударился головой. Всё лицо у него было в крови, и он был без сознания. А вот третьему нашему товарищу не повезло совсем. Это был уже достаточно пожилой сержант, который был убит выстрелом в голову, скорее всего в упор, когда пытался перезарядиться.
Быстро осмотрев его, я вернулся к смершевцу, который вытащил раненого из машины и перевязывал ему голову платком. В этот момент я понял, кто это такой. Полковник Сазонов, которого я мельком видел во время когда завод только начал строиться.
Когда мы уже заканчивали перевязывать полковника, послышался звук движущейся грузовой машины, и через некоторое время из кузова «Студебеккера», остановившегося возле подорванной «эмки», как горох посыпались наши солдаты с винтовками наготове.
И тут же следом подъехала «эмка», из которой вышел комиссар Воронин. Вместе с ним был и Андрей, который, полагаю, успел уже ему всё доложить о случившемся.
— Спасибо, Георгий Васильевич, — сказал Александр Иванович, подходя ближе. — Вот что значит в нужное время оказаться в нужном месте.
Он крепко пожал мне руку и повторил с искренней благодарностью:
— Спасибо. Завтра же будет приказ, чтобы все сотрудники партийных и советских органов и все водители были вооружены. Это недопустимо, чтобы люди ездили безоружными в нынешней обстановке.
— Только надо обязательно обучить стрелять и вообще грамотно действовать в бою, — я махнул рукой в сторону убитого водителя. — Сержант разрядил два магазина в белый свет как в копеечку, не попав ни разу, и получил пулю в голову в упор.