Я совершенно не ожидал в нашем «блиндажном» доме застать настоящий человеческий муравейник. Повсюду сновали молодые парни и девушки, кто-то таскал доски, кто-то устанавливал нары, кто-то подключал электропроводку. Но когда понял в чём дело, то совершенно искренне обрадовался и тут же задал дурацкий вопрос Виктору Семёновичу, которого неожиданно встретил в нашем доме.
— Виктор Семёнович, почему вы так уверены, что мы получим «добро» на осуществление нашего проекта? Ведь из Москвы ещё ничего не пришло.
Товарищ второй секретарь одарил меня взглядом, который означал только одно: не суй свой нос в чужой вопрос, не твоего ума дело. Но потом его лицо неожиданно смягчилось, он сменил гнев на милость и задал встречный вопрос:
— Скажи, пожалуйста, который час?
Я немного ошарашенно посмотрел на него, не понимая связи между моим вопросом и временем, но тем не менее ответил:
— Без четырнадцати десять.
Андреев кивнул и серьёзно произнёс:
— Так вот из Москвы товарищу Воронину пришла телефонограмма срочно начать проверку всех уже причастных к разработке твоего проекта и тех, кто будет задействован в его осуществлении. Телефонограмма подписана товарищем Берией. Надеюсь ты понимаешь, что это означает. И как надо держать язык за зубами.
Я похолодел. Комиссар государственной безопасности 3-го ранга Воронин начальник Управления НКВД по Сталинградской области. Кто такой Берия мне тоже отлично известно и понимаю, что из праздного интереса подобные приказы не отдаются. Если сам Берия подписал телефонограмму, значит проект рассматривается на самом высоком уровне.
И я сразу же подумал о нашем чертёжнике из бывших.
— Виктор Семёнович, среди привлечённых для работы с чертежами есть Николай Иванович Дрогавцев, — быстро заговорил я. — Он из бывших и дважды привлекался: в тридцатом по делу «Промпартии», а потом в тридцать седьмом. Он по мнению Ильи Борисовича лучший чертёжник Сталинграда. Выполненные им чертежи на мой взгляд настоящие произведения чертёжного искусства. Я однозначно хочу привлечь его для дальнейшей работы и прошу вас заступиться перед товарищем Ворониным.
Андреев внимательно посмотрел на меня, оценивая серьёзность моей просьбы:
— Ты понимаешь за кого просишь? Дважды судимый по политическим статьям, из дворян. Это очень опасно.
— Понимаю, — твёрдо ответил я. — Но без таких специалистов нам проект не реализовать. Нужны лучшие кадры, а не благонадёжные посредственности.
Виктор Семёнович помолчал, потом медленно кивнул:
— Хорошо. Я переговорю с Ворониным. Но ты понимаешь, что берёшь на себя ответственность? Если что-то пойдёт не так, отвечать будешь ты.
— Понимаю, — повторил я. — И готов отвечать.
Глава 3
Товарищ Сталин проснулся в в великолепном расположении духа. После недавних тревожных месяцев такое состояние было редкостью, и Верховный Главнокомандующий позволил себе насладиться им.
Первым, кого он принял сегодня, был начальник Генерального штаба Красной Армии Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский. Он вошел в кабинет точно в назначенное время и каждое слово его доклада было музыкой для слуха Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СССР.
— Товарищ Сталин, на всех фронтах наступило оперативное затишье, — начал Василевский, раскрывая планшет с картами. — Противник перешел к обороне и занимается укреплением своих позиций. Немецкое командование активной деятельности не проявляет.
Сталин молча кивнул, делая пометки в блокноте. Василевский продолжил:
— Результаты зимне-весенней кампании, проведенной Красной Армией, хотя и не полностью соответствуют первоначальным планам, тем не менее являются весьма значительными. Стратегическая инициатива на всех направлениях в наших руках.
Он сделал паузу, взглянул на Верховного и, получив молчаливый знак продолжать, перешел к деталям.
Досадно, конечно, что последней крупной операцией Красной Армии на Украине вновь стала оборонительная Харьковская операция в марте этого года. Провалом завершилась операция «Полярная Звезда», в ходе которой планировалось полностью разгромить немецкую группу армий «Север» и освободить Ленинградскую область. Обидно скромно завершилась битва за Кавказ, когда существовали все предпосылки для окружения и разгрома всей группировки противника на Северном Кавказе.