— Конечно нет, Виктор Семёнович, — я откинулся на спинку стула. — Это всё я решил попутно высказать, можно даже сказать, спонтанно получилось. Возможностью воспользовался. Всё дело в том, что нашим протезом заинтересовались союзники, и американцы попросили несколько экземпляров для своих лётчиков.
Я подробно рассказал о разговоре с Маленковым и о процедуре оформления всей этой истории с протезами. Но больше всего бывшего комиссара госпиталя заинтересовал мой рассказ о Канце и Маркине, о том, в каком они состоянии, как держатся.
— Как они тебе показались? — первым делом спросил Виктор Семёнович, внимательно глядя мне в глаза. — Морально как?
— Цветут и пахнут, — я улыбнулся, вспоминая встречу. — Соломон Абрамович сначала немного струхнул, но быстро сообразил, в чём дело, и воспрял духом. Василий вообще в полном порядке, его ничем не прошибёшь, как скала стоит. Работают оба не покладая рук.
— Что работают, я знаю, — кивнул Виктор Семёнович. — Старший Маркин ночью по поводу подшипников звонил по спецсвязи, ну и к слову коротко рассказал обо всех других делах тоже. На собранные тобою подшипники, судя по всему, наверное, очередь будет выстраиваться. На ГАЗ уже попала небольшая партия собранных где-то на фронте трофейных подшипников. Они в восторге от них и уже обратились с официальным предложением организовать их повсеместный сбор. Разбитой немецкой техники на российских просторах хватает. А тут ещё ты со своей не просто инициативой, а с уже конкретным результатом подоспел.
Во время этой речи Виктора Семёновича у меня даже появилось глупое, почти детское желание погладить себя по голове и сказать самому себе:
«Гоша хороший, Гоша большой молодец». Ощущение было приятное, надо признать.
Вид у меня, наверное, был соответствующий моим мыслям и внутреннему довольству, потому что товарищ Андреев неожиданно засмеялся добродушно и прокомментировал с явной усмешкой:
— Ты, Георгий Васильевич, сейчас на кота похож, которому несут целую миску сметаны, а он всё видит, всё понимает и заранее доволен.
— Хорошее слово всем приятно, товарищ Андреев, — парировал я такой «наглый» выпад в свой адрес. — Даже коту.
— Не спорю, не спорю, — согласился он и, посерьёзнев, спросил деловито: — Ну а как к обмену думаешь подступиться? План какой-то есть?
— Гонца бы туда послать, разведку провести, почву взрыхлить, — я об этом уже думал по дороге и составил для себя примерный план действий. — Надо чётко понимать, что им лучше подойдёт: трактора или машины. И какие конкретно. Дмитрий Петрович говорит, будет конкретный заказ, они напрягутся и выполнят всё что нужно, кроме автобусов. Самим нужны позарез для внутригородского сообщения. А я вот думаю, что, возможно, и легковушки им подойдут, — я усмехнулся многозначительно, — Кавказ, Виктор Семёнович, есть Кавказ. Там свои понятия о полезности.
— Тут с тобой нэ по-споришь, дорогой, — спародировал кавказский акцент Андреев и покачал головой. — Это ты точно подметил. Я думаю, надо так поступить. Контролировать это дело поручено чекистам по линии безопасности. Вот и давай мы попросим Александра Ивановича всё это и выяснить через свои каналы. У них связи есть.
— А это классная идея, — согласился я, хлопнув ладонью по столу. — Самая главное, правильная, и быстрее всего дело будет сделано. А я сегодня же озадачу Дмитрия Петровича подготовкой предварительного списка того, что можем предложить.
— По этому вопросу мы с тобой договорились, — подытожил Виктор Семёнович. — А со всем остальным давай подождём, когда официальные документы из Москвы придут с печатями. А ты пока давай форсируй подготовку лагеря для спецконтингента, это сейчас приоритет.
Во время проверки официальных обвинений попавшим в специальные лагеря не предъявлялось, они не считались заключёнными в юридическом смысле, и после освобождения из лагеря не получали судимости. Сейчас это преимущественно бывшие советские военнопленные и окруженцы. Но уже и появилась новая категория так называемых «коллаборационистов». К ним относятся жители освобождённых территорий, кого подозревают в сотрудничестве с оккупантами. По-простому говоря, это те советские граждане, кто работал на оккупированных территориях, и зачастую других способов просто выжить у этих людей не было. В их число не входят обвинённые в конкретных преступлениях против мирного населения и занимавшие командные должности в вооружённых формированиях, создававшихся немцами.