— Как это? — удивился я.
— А вот так, — Громов явно наслаждался моим удивлением. — У нас есть своя ремонтная бригада, она достаточно мощная, почти тридцать человек. Профессионалы, между прочим. Есть штукатуры, плотники, каменщики.
— Половина бригады начнёт восстановительные работы, а черкасовские бригады обкома, горкома и исполкомов будут им помогать, — пояснил его коллега. — Своих работников, значит, используем. На субботниках, по вечерам.
— И вот таким образом мы приступим к восстановлению нашего разрушенного здания, — закончил Громов. — А чтобы материалы не шли из государственных фондов, наши бригады периодически будут работать на кирпичных и цементных заводах. Отработаем материалы своим трудом, понимаете?
Я задумался. Действительно, план был продуман. Хитро, надо признать.
— А сколько вы времени на всё это закладываете? — спросил я.
— Года три-четыре, не меньше, — честно ответил Громов. — Но зато не отвлекаем общегородские ресурсы.
— Хорошая в принципе идея, — согласился я. — Я доложу. Но решение принимать не нам.
— Мы понимаем, товарищ Хабаров, — кивнул Громов. — Но вы уж постарайтесь правильно подать. Это ведь действительно разумное предложение.
К концу нашего разговора Виктор Семёнович освободился, и меня пригласили к нему.
Он явно накануне мало спал, всё-таки уже не молодчик, и бессонные ночи сразу же видны: лицо серое, глубоко запавшие глаза и какая-то непонятная буйно пробивающаяся щетина делали его внешний вид мрачноватым. Он сидел за столом, подперев голову рукой, и выглядел совершенно измотанным.
— Устал я, Егор, на ногах еле стою, — сказал он, когда я вошёл и закрыл за собой дверь. — Всё-таки не мальчик, а тут ещё разболелись старые раны.
Он поморщился, потрогав себя за бок.
— Боюсь, одна на боку открыться может. Меня на польском фронте в двадцатом осколком зацепило, последние пять лет раз в год обязательно открывается и с тех пор раз недели две-три житья не даёт.
«Последние пять лет, — сразу же пришла мысль, — это значит после Лубянки. Видно, хорошо там отделали».
Но сказал я, естественно, другое.
— Может, вам в госпиталь? — предложил я с искренней озабоченностью. — Там посмотрят, обработают как следует.
— Нет, через два дня приезжает мой персональный госпиталь, — Виктор Семёнович слабо улыбнулся. — Моя супруга наконец-то получила разрешение на переезд ко мне.
— Это хорошая новость, — сказал я.
— Нашли, слава богу, ей замену, — продолжал он. — У нас появится очень хороший специалист по очень многим болезням. Мы ведь с ней вместе на медицинском учились, представляешь? Она вот осталась в профессии, я видишь…
Виктор Семёнович как-то сумбурно помахал руками, словно пытаясь объяснить свой жизненный путь.
— А как зовут вашу жену? — поинтересовался я, больше из вежливости, чем из любопытства.
— Ксения Андреевна, её нарекли в честь Ксении Петербургской, — ответил он. — Вы, наверное, не знаете о такой женщине русской истории.
— Почему же, знаю, — я решил, что такое знание скрывать не обязательно, а если кто-то будет интересоваться его источником, сочиню историю про старую бабушку-санитарку в детском доме. Это по-любому проверить невозможно.
— Никогда не подумал бы, что ты такое знаешь, — удивлённо посмотрел на меня Виктор Семёнович. — Откуда у тебя эти сведения?
— В детском доме была одна старушка-санитарка, — начал я придуманную легенду. — Она много чего рассказывала нам, мальчишкам. Про историю, про святых. Она верующая была, тайно, конечно.
— Понятно, — кивнул Андреев, не стал углубляться в расспросы.
Я молча пожал плечами, хотя так и хотелось сказать, что вы, товарищ Андреев, даже не представляете, что я только знаю.
— Ну да ладно, товарищ Хабаров, — Виктор Семёнович неожиданно перешёл на официальный тон и встал за столом, выпрямившись во весь рост. — Позвольте от имени руководства нашей партии и государства, нашей Сталинградской области и города, поздравить вас с присвоением высокого звания Героя Советского Союза за проявленные на фронтах Великой Отечественной войны мужество и героизм.
Он говорил торжественно, почти по бумажке, и я застыл, не веря своим ушам.
— Золотая звезда Героя и орден Ленина будут вам вручены командующим Сталинградской группы войск генералом Косякиным, — продолжал Виктор Семёнович. — Указ от второго мая сего года опубликован в девятнадцатом номере Ведомостей Верховного Совета. Товарищ Чуянов распорядился в завтрашнем номере «Сталинградской правды» опубликовать фамилии всех, кто удостоен этой награды за бои во время Сталинградской битвы.