Такого я совершенно не ожидал и растерялся, и начал вдруг улыбаться. Улыбка, наверняка, получилась глупой и ненужной. Но тут же накатили воспоминания Георгия Хабарова до попадания, страшные и жуткие: о первых днях и месяцах войны, о высадке первого десанта нашей дивизии на правом берегу с бронекатеров.
Вспомнил, как прыгнул в показавшуюся ледяной волжскую воду и каким-то чудом вышел на берег, как поднял в атаку свой поредевший взвод. Вспомнил лица ребят, многих из которых уже нет в живых. Вспомнил командира роты, капитана Ермолаева, который погиб через час после высадки.
Вспомнил одну из страшных контратак, когда у меня закончились патроны, и я с каким-то фрицем сошёлся в смертельной рукопашной, он был крупнее и сильнее меня, и, скорее всего, задушил бы, но я просто перегрыз ему глотку.
Жуткое воспоминание, мои бойцы решили, что я ранен в лицо, что это было на самом деле, никто не догадался. Я сплюнул кровь, вытер рот рукавом и скомандовал продолжать атаку. Потом меня тошнило два дня подряд, но никто не знал почему.
Через какое-то время воспоминания схлынули, и я более-менее спокойно сказал:
— Спасибо.
Больше слов не нашлось. Горло перехватило, и я чувствовал, что если начну говорить, голос предательски задрожит.
Виктор Семёнович достал из стола початую бутылку коньяка, два стакана и тарелку с тонким куском чёрного хлеба. Налил нам обоим, наполнив стаканы до середины.
— За Победу! — сказал он, поднимая стакан.
— За Победу, — повторил я.
— И за тех, кто уже не дожил до неё, — добавил Виктор Семёнович тихо.
Мы выпили молча. Коньяк обжёг горло, разлился теплом в груди. Андреев отломил по куску хлеба каждому из нас.
Несколько минут мы сидели молча, думая каждый о своём, наше молчание прервал телефонный звонок.
— Андреев слушает, — сказал Виктор Семёнович, снимая трубку. По голосу в трубке я узнал Чуянова, он интересовался, сообщил ли мне Виктор Семёнович новость о моём награждении, и что через полчаса он нас ждёт.
— Понятно, Алексей Семёнович, — коротко ответил Андреев. — Будем через полчаса.
Положив трубку, он раскрыл свою рабочую тетрадь и приготовился к работе. Деловой тон вернулся мгновенно, словно и не было той минутной слабости.
— Докладывай, — сказал он, доставая очки и надевая их.
Я молча достал составленную сводку о положении дел на 15:00 и положил перед ним. Виктор Семёнович внимательно прочитал, сделал какие-то пометки в своей тетради карандашом и поднял на меня глаза.
— Где все переданные тебе требования наших товарищей? — спросил он.
Я опять так же молча достал бумаги Гольдмана и Ивана Петровича и протянул ему.
Это он читал минут пятнадцать, время от времени что-то подчёркивая и делая пометки на полях. Я сидел, ожидая, и смотрел в окно. Где-то внизу стучали молотки, скрипели тележки, слышались голоса рабочих.
Затем Виктор Семёнович отложил бумаги в сторону и спросил:
— Какие у тебя на сегодня появились новые предложения?
Он, похоже, знает меня уже настолько, что не сомневается в том, что предложения у меня есть.
— Я предлагаю временно вообще запретить всем организациям и учреждениям какие-либо строительные работы в Сталинграде, кроме тех, что ведёт наш трест и, конечно, промышленного строительства, — начал я излагать свои мысли. — Запретить, опять же временно, отпуск каких-либо материалов частникам.
— Жёстко, — заметил Андреев. — Продолжай.
— Но так как людям необходимо уже сейчас готовиться к зиме, предлагаю создать для начала три или четыре бригады, которые в порядке составленной очереди будут централизованно ремонтировать домовладения в частном секторе, — продолжил я. — Это позволит ещё больше сконцентрировать силы и средства и без сомнения ускорит работы по восстановлению.
Виктор Семёнович откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня.
— Ты, если я тебя правильно понял, хочешь под себя забрать и восстановление школ, медпунктов, больниц? — уточнил он. — Одним словом, абсолютно всего? Я тебя правильно понял?
— Так точно, товарищ второй секретарь, — постарался ответить я максимально официально, выпрямившись на стуле.
— Идея твоя понятна, — Виктор Семёнович помолчал, обдумывая сказанное. — А уверен, что сработает?
В голосе Виктора Семёновича звучали явные нотки сомнения.
— Абсолютно уверен, — твёрдо ответил я. — И мало того, уверен, что жители частных домов быстро начнут создавать черкасовские бригады в помощь нашим бригадам, ремонтирующим их дома.