— Вот и я так же думаю, — кивнул Виктор Семёнович. — Продолжаю. Артели и все ремонтники эти бригады готовы на руках носить, столько всего нужного уже собрано. Электрики даже говорят, что если так дело пойдет, то можно будет даже частично собранные и отремонтированные провода пускать на проводку, а всяких отремонтированных розеток и выключателей у них уже сейчас выше крыши. Ценно, что очень много различного электрического оборудования и сантехники удается собрать в поселках, которые строили иностранные специалисты.
Виктор Семёнович замолчал и внимательно посмотрел на меня, ожидая моей реакции на его слова об иностранном оборудовании. Еще недавно такие слова могли оказаться для многих советских граждан поводом для кучи неприятностей. Упоминание чего-либо иностранного требовало осторожности. Но сейчас война изменила многие правила. Я молча кивнул в знак согласия и понимания, и он тут же продолжил:
— Это то, что касается черкасовского движения. Теперь о твоих предложениях. Мы на бюро обсудили их очень подробно и решили согласиться с тобой. Бюро обкома и Сталинградский ГОКО тоже одобрили. Москва поставлена в известность. В качестве эксперимента до первого сентября в Сталинграде замораживается выделение любых средств на ремонт помещений в частном секторе. Твой трест помесячно будет получать материальные и финансовые ресурсы в размере выделенных на эти цели в апреле. Расходование этих фондов исключительно на организацию ремонта частного сектора по заявкам граждан. Если фонды будут выбираться быстрее, то возможно их дополнительное выделение.
Виктор Семёнович протянул мне несколько листов с отпечатанным текстом этих решений и расшифровкой его слов о фондах: рубли, тонны и килограммы, кубометры различных материалов и прочее. Я быстро пробежал глазами по цифрам. Ресурсов было немало, но и задача стояла грандиозная.
— Ты ратуешь за концентрацию сил и средств, — продолжил Виктор Семёнович. — Твою позицию и в этом вопросе решено поддержать. Тебе подчиняются все строительные организации и подразделения, занятые на восстановлении детских дошкольных учреждений, школ, училищ, институтов и всех медицинских учреждений. Особое требование к восстановлению детских домов. Это приоритет номер один.
Виктор Семёнович закончил говорить, устало потер лицо обеими руками и откинулся на спинке стула. Я видел, как напряжены его плечи, как устал он за эти дни.
— Ты уверен, что справишься со всем этим? — спросил он, глядя мне прямо в глаза. — Ты ведь такую кашу заварил, что страшно становится. За провал такой спрос будет, что никакие заслуги не помогут. Как врага народа к стенке поставят, и не вздрогнут.
— Не поставят, — твердо ответил я. — Не сомневайтесь, Виктор Семёнович, справлюсь. У меня есть план, есть понимание, как это организовать. И люди есть.
— Надеюсь на это, — вздохнул второй секретарь. — Очень надеюсь.
— А что решили с восстановлением здания обкома в бывшей Александровской гимназии? — решил я, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Надо было поставить все точки над «и» и спросить обо всем сразу.
— А ты как считаешь? — Виктор Семёнович хитро прищурился.
Я пожал плечами. На мой взгляд, любую инициативу надо поддерживать, если от нее будет толк и не надувать при этом щеки. Лишнее усердствование и показуха только вредят делу.
— Пусть пробуют, — сказал я. — Они же хотят начать исключительно своими силами, без привлечения наших ресурсов. А там видно будет, как пойдет.
— Правильно рассуждаешь, — одобрительно кивнул Виктор Семёнович.
— А всё остальное рассмотрели, то что Гольдман просит, товарищи на Спартановки?
— Всё рассмотрели и обратились за помощью в Москву, — ответил Виктор Семёнович, снова открывая свою тетрадь. — Однозначно нам помогут с подбором литературы, какую просит Илья Борисович, и возможно с кадрами, если такие специалисты есть у академика Веснина. Его народ готов проконсультировать по архитектурным вопросам и при необходимости выехать к нам. А в отношении учителей, — Виктор Семёнович покачал головой, — обещали, но рассчитывать посоветовали на свои силы. Где их только взять. Учителя, как и врачи или фельдшеры, на ускоренных курсах не подготовишь. Это штучный товар, требующий времени и образования.
— Виктор Семёнович, я знаю, что есть учителя, которые ушли в речники или работают на заводах, например, точно на судоверфи. Их можно было бы вернуть. Но есть две проблемы. Это более высокие зарплаты на производстве, а самое главное, пайки. Если бы у нас была возможность учителей обеспечивать так же, как рабочих оборонных предприятий, уже было бы другое дело, — никаких конкретных предложений и готовых идей у меня не было.