— Виктор Семёнович, — удивленно протянул я. — Да без проблем, конечно.
— И откуда, скажи на милость, у тебя такой табачок? — с любопытством спросил Виктор Семёнович. — Он явно нетакой, что наши снабженцы выдают. Другой совсем, крепче и ароматнее.
— Табачком меня наши ребята комсомольцы балуют, — объяснил я. — У них несколько человек из одной деревни, там испокон веку табак выращивали какой-то особенный, местный сорт. Вот они своих ребят и балуют, с оказиями передают им посылки. Летчики с удовольствием это делают, им тоже этот самосад перепадает в благодарность.
— Понятно, — кивнул Виктор Семёнович. — Хорошее дело.
— Так что табачок без проблем отдам весь, — продолжил я, — и ребят попрошу вас снабжать регулярно. А вот кисет отдать не могу. Вы уж не обижайтесь, Виктор Семёнович, память это о погибшем товарище. Вещь святая.
— Да я на твой кисет и не претендую, — Виктор Семёнович достал из нижнего ящика стола кожаный кисет, раза в полтора больше моего. — У меня свой есть. Он у меня тоже памятный и тоже фронтовой. Мне его от имени эскадрона преподнесли под Волочаевкой. Вот с тех пор и служит мне верой и правдой. Последние годы, правда, почти на папиросы перешел, а тут чего-то опять на рассыпной табачок потянуло. Так ты не против, если я твой кисет ополовиню?
— Категорически против, товарищ второй секретарь, — стараясь быть серьезным, заявил я. — Согласен уступить только всё содержимое, целиком и без остатка.
— Ну, ты даешь, — усмехнулся Виктор Семёнович. — Это уже настоящий подарок получается.
— Давайте, помогу пересыпать, — я придвинулся ближе к столу.
Когда процесс пересыпания подарочного самосада закончился, довольный таким результатом Виктор Семёнович убрал свой кисет обратно в стол и продолжил наш разговор:
— Я сегодня ночью прямо спросил у Александра Ивановича о перспективах обмена, — его голос стал деловым. — Он как раз сам позвонил часа в четыре утра, я и решил воспользоваться. Так вот, процесс идет. В Баку, а обмен возможен только с Азербайджаном, этим занимается лично товарищ Якубов Мир Теймур. Так его они сами зовут. А мы Мир Алекперовичем. Знаешь, кто это такой?
— Понятия не имею, — быстро ответил я, действительно не представляя, кто это такой. — Наверное, какой-то главный тамошний начальник.
— Народный комиссар внутренних дел Азербайджанской ССР, комиссар государственной безопасности III ранга, — пояснил Виктор Семёнович. — Перед войной был там Председателем Верховного Совета республики. Так что уровень задействованных лиц там высочайший. Сам понимаешь, какое значение придается этому обмену.
Я удивленно покачал головой. Действительно, уровень серьезный.
— Он накануне звонил Воронину и сказал, что работа идет полным ходом, — продолжил Виктор Семёнович. — В ближайшую неделю, максимум дней десять, они будут готовы к первой партии. Азербайджанцы, кстати, проявили большой интерес и к трофейным легковым машинам. Кавказ, — товарищ Андреев ухмыльнулся, — есть Кавказ. Вопрос обмена на контроле лично у товарища Берии. Так что надо начинать готовиться серьезно.
Новость конечно очень приятная, но неожиданной ее не назовешь. Я был уверен, что всё так и будет. Даже по времени предполагал именно такой вариант развития событий.
— Ну что же, замечательно, — кивнул я. — Сегодня же надо будет поставить задачу Кошелеву начинать готовить технику к отправке. Пусть отберет лучшие образцы, приведет в порядок.
— Вот и я так думаю, — согласился Виктор Семёнович.
— Но вот что-то мне подсказывает, что комиссар Воронин звонил вам не по этому поводу, — я прищурился и наклонил голову, стараясь поймать взгляд Виктора Семёновича, который в ответ хитро заулыбался.
— Это ты угадал, — подтвердил он. — Не по этому поводу. Ночью пришло решение по завершению проверки оставшихся из первой партии спецконтингента. Троих приказано передать рыбакам, видимо, там нужны люди с их квалификацией. А остальных нам. Подтверждены все предварительные решения. Спецконтингент будет к нам поступать только практически прошедший проверку в других лагерях. У нас чисто оформление формальностей, максимум в течение недели сверх срока карантина. Конвоя не будет вообще. В управлении даже штаты сокращают на этом основании. Окончательное решение будет принимать коллегия нашего управления. Абсолютно всех оставлять у нас. До конца года контрольная цифра пять тысяч человек. Успеваешь записывать? — Виктор Семёнович специально говорил медленнее обычного, зорко следя за моим карандашом.
— Успеваю, — буркнул я, сосредоточенный на записывании слов второго секретаря горкома. Рука быстро бегала по бумаге, фиксируя цифры и детали.