Он внимательно и придирчиво осмотрел первые уже полностью готовые индивидуальные небольшие дома, построенные по старым традиционным дедовским технологиям, побывал внутри нескольких уже полностью готовых к заселению строений, тщательно проверил качество печной кладки, прочность деревянных оконных рам, плотность прилегания дверей.
— Товарищ Беляев, — официально обратился нарком к нашему управляющему трестом, — я официально прошу вас в кратчайшие сроки составить максимально подробную развёрнутую докладную записку на моё личное имя с детальным описанием того, что конкретно и как именно надо правильно делать для успешной организации подобной эффективной работы в других разрушенных войной городах страны. Методика организации, структура управления, материальное снабжение, все эти ваши новые старинные технологии, систему морального и материального стимулирования работников. Абсолютно всё в мельчайших деталях и подробностях. Установленный срок предоставления одна неделя, не более.
— Будет в срок исполнено, товарищ народный комиссар, — ответил Беляев, вытягиваясь в струнку.
На этом длительная и утомительная инспекционная поездка строительного наркома по восстанавливающемуся Сталинграду окончательно закончилась. Правда, по дороге на военный аэродром Гумрак Гинзбург неожиданно распорядился заехать в наш «пионерский» лагерь. Он довольно быстро все осмотрел и внимательно поговорил с несколькими нашими ребятами. Затем попрощался со мной и Беляевым сильным рукопожатием и в сопровождении первого секретаря обкома Чуянова поехал в Гумрак, откуда специальным самолётом должен был сегодня же вечером улететь обратно в Москву.
Я долго смотрел вслед удаляющейся по пыльной дороге чёрной и думал: ну что ж, первый серьёзный экзамен успешно сдан. Теперь самое главное не подвести с реальным первым жилым домом, доказать, что технология действительно работает.
Глава 6
Посмотрев вслед уехавшей комиссии, Беляев повернулся ко мне и с явным недоумением спросил:
— А что это было, Георгий Васильевич? Таких комиссий я что-то не припоминаю за всё время работы. Совершенно непонятно, кто и чего хотел тут у нас увидеть. Приехали, посмотрели на стройплощадку, пару странных вопросов задали и уехали. Странно как-то.
Подошедшего в этот момент Виктора Семёновича он явно не увидел и очень смутился, ожидая, видимо, какую-нибудь резкую реакцию второго секретаря горкома на подобные рассуждения о высокой комиссии.
Но Андреев только криво ухмыльнулся и энергично скомандовал:
— Георгий Васильевич, возвращаемся в горком. Нельзя терять ни одной минуты на раскачку. Утром должен быть детально разработанный, чуть ли не по минутам, план начала строительства первого панельного дома. Беляев, собирай своих инженеров, через два часа мы к вам приедем.
Беляев вытянулся, словно услышав армейскую команду:
— Слушаюсь, товарищ второй секретарь. Всё будет готово.
— Вопросы есть? — Виктор Семёнович окинул нас обоих быстрым взглядом.
— Вопросов нет, — Беляев уже пришёл в себя после конфуза и теперь говорил чётко, по-деловому. — Технической документации достаточно, инженеры подготовлены. Главное теперь не затянуть с решением организационных вопросов.
— Вот этим и займёмся на совещании, — кивнул Андреев. — Георгий Васильевич, поехали.
Я ехал в партийный дом и пытался составить какое-то мнение о закончившемся визите строительного наркома. Как и Сидор Кузьмич, я хотел получить ответ на тот же самый вопрос: а что это было? Слишком уж формальным выглядел осмотр площадки, слишком поверхностными были вопросы Гинзбурга. Обычно такие высокие комиссии копают глубже, требуют детальных объяснений, проверяют документацию. А тут словно для галочки приехали.
Гинзбург, например, выслушав доклад Беляева, задал всего несколько вопросов о сроках поставки панелей, поинтересовался состоянием подъездных путей и просто кивнул. Всё это заняло от силы минут двадцать, пока после демонстрации монтажа мы ждали пока подъедут машины. Обычно наркомовские комиссии проводят на объектах по нескольку часов, въедливо изучая каждую мелочь. Здесь же создавалось впечатление, что нарком и его спутники выполняли какую-то заранее согласованную формальность. А чего стоит пассивность наркомовской свиты, хотя представители вон какие грозные. Непонятно совершенно.
Виктор Семёнович сидел рядом молча, глядя в окно машины. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметил, как напряжённо он сжимает челюсти. Что-то его явно беспокоило, но делиться своими соображениями он, похоже, не собирался.