Ответ на мучивший меня вопрос я неожиданно получил, когда мы подъехали к зданию партийного дома. Виктор Семёнович умчался вперед, а я замешкался, ожидая когда подойдет Андрей и принесет мне трость из нашей машины. Нога очень устала и ходить без дополнительной опоры трудновато.
яЗайдя в подъезд, я внезапно увидел одного из полковников, сопровождавших комиссара Воронина. Он стоял у окна и, судя по всему, поджидал именно меня. Руки его были сложены за спиной, поза выражала спокойное ожидание человека, привыкшего добиваться своего.
— Полковник Баранов, представитель Наркомата обороны, — полковник достаёт из кармана и разворачивает новенькое служебное удостоверение.
Делает это он не спеша, похоже, что особого навыка предъявлять служебные удостоверения личности у него нет. Движения его неторопливы и даже немного неуклюжи, словно он впервые выполняет эту процедуру. Благодаря этой медлительности я успеваю прочесть надпись на красной обложке:
«НКО главное управление контрразведки 'СМЕРШ».
Внутри меня что-то похолодело. СМЕРШ появляется не просто так и не для обычных бесед. Но подавать вида я не стал.
— Старший лейтенант Хабаров, — представляюсь я и демонстративно начинаю доставать своё удостоверение из кармана своего кителя.
Полковник этого явно не ожидал и на мгновение даже растерялся. Его глаза чуть расширились, брови удивлённо поползли вверх. Видимо, такое поведение тех, с кем привык работать «представитель Наркомата обороны», ему очень непривычно. Обычно люди наверное теряются при виде удостоверения СМЕРШа, начинают нервно оправдываться или испуганно молчат, а тут перед ним человек, который спокойно достаёт в ответ своё. Но он быстро справляется со своей мимолётной растерянностью, неожиданно для меня почти дружелюбно улыбается и спокойно убирает удостоверение обратно в карман.
— Нам надо, Георгий Васильевич, побеседовать, — обращение по имени-отчеству очень неожиданное, и теперь уже я оказываюсь немного растерянным. Полковник произносит моё имя так, словно мы давно знакомы, и в его голосе нет ни угрозы, ни официальной сухости. — Думаю, лучше всего нам с вами пройти в кабинет к товарищу Андрееву. Он уже в курсе и ждёт нас.
— В курсе чего именно, товарищ полковник? — не удержался я от вопроса.
— Обо всём, что касается вашей персоны и обстоятельств, которые нас сейчас интересуют, — уклончиво ответил Баранов. — Прошу, идёмте. Всё остальное обсудим в кабинете.
Я иду по коридору и пытаюсь придумать какую-нибудь правдоподобную версию происходящего. На какое-либо задержание ситуация явно не тянет, в то же время немного сзади и левее идёт полковник, только что предъявивший мне удостоверение личности сотрудника Главного управления контрразведки «СМЕРШ» Наркомата обороны, то есть центрального аппарата этого нового ведомства. И он прибыл из Москвы одновременно с комиссией Гинзбурга, и это скорее всего не совпадение, а взаимосвязанные события. Значит, визит наркома был прикрытием для чего-то более серьёзного.
Но если у военной контрразведки есть какие-то вопросы ко мне, а предложение побеседовать означает именно это, а не желание, например, выслушать какие-либо мои предложения или соображения, то почему полковник сказал, что побеседовать нам лучше всего в кабинете товарища Андреева? Ведь логично было бы пригласить меня на свою территорию, каковой, например, является Управление товарища Воронина. Там и кабинеты для допросов есть, и вся необходимая обстановка. Там протоколы, стенографистки, свидетели при необходимости. А тут приглашение в партийный кабинет, словно речь идёт о рабочем совещании, а не о проверке со стороны контрразведки.
Может быть, Виктор Семёнович как-то замешан в этом деле? Или, наоборот, он выступает моим поручителем перед органами? Вопросы роились в голове, но ответов на них не было.
Погружённый в эти тревожные мысли, я не заметил, что мы дошли до дверей объединённой приёмной. Полковник по-хозяйски открыл её дверь и жестом предложил мне зайти. Движение его было уверенным, привычным, словно он здесь не первый раз.
В знакомой мне приёмной за секретарским столом сидел незнакомый мне сотрудник почему-то в военной форме без знаков различия, который спокойно посмотрел на нас и тут же продолжил чтение какого-то документа, от которого мы его отвлекли. Взгляд его был холодным, профессиональным, оценивающим. Судя по выправке и манере держаться, тоже из органов. Спина прямая, плечи расправлены, руки лежат на столе так, что в любой момент можно вскочить.