Дверь в кабинет Виктора Семёновича полковник тоже открыл своим хозяйским жестом и первым шагнул через порог.
— Разрешите, товарищ второй секретарь горкома? — его слова прозвучали так непривычно и неожиданно официально, что я немного споткнулся, идя следом за ним, и чуть не врезался в его широкую спину.
«Вот была бы хохма, — подумал я, — врезаюсь я в московского гостя, и мы с ним на пару вытягиваемся на пороге кабинета Виктора Семёновича. Интересно, что бы сделал товарищ, сидящий за секретарским столом? Побежал бы нас поднимать или продолжил читать свой документ? А может быть, решил бы, что на полковника напали, и выхватил бы оружие?»
Эта мысль меня неожиданно развеселила, и я вошёл в кабинет с улыбкой до ушей.
Полковник словно что-то почувствовал и обернулся именно в этот момент. Моя улыбка, похоже, его потрясла, и он растерянно развёл руками.
— Виктор Семёнович, где вы такого кадра откопали? — в его голосе звучало неподдельное изумление. — Я представляюсь и достаю своё удостоверение, он в ответ тоже представляется и пытается предъявить мне своё. Приглашённый для беседы в кабинет своего начальника заходит с улыбкой до ушей, — полковник не сдержался и тоже заулыбался. — Непорядок, товарищи. Совершенно не по уставу.
— Может быть, товарищ полковник, это именно то, что отличает наших людей от ваших обычных собеседников, тех к кому у вас есть резонные претензии? — осторожно предположил я. — Сознание собственной правоты и чистой совести.
— Возможно, возможно, — задумчиво протянул Баранов. — Хотя чистая совесть и невиновность, увы, не всегда совпадают в нашей практике.
Виктор Семёнович тоже коротко улыбнулся и тут же деловым тоном предложил:
— Давайте, товарищи, не будем терять время. Думаю, нам надо быстрее всё обговорить и двигаться дальше. У нас ещё совещание через пару часов, а к нему нужно подготовиться.
— Совершенно верно, — согласился полковник. — Время сейчас дорого.
Полковник достал из кармана кителя конверт, раскрыл его, достал оттуда фотографию и протянул её мне.
— Посмотрите, Георгий Васильевич, вы встречали когда-нибудь этого человека? Внимательно посмотрите на лицо.
На фотографии был изображён мужчина лет тридцати пяти в обычном деловом костюме с галстуком на фоне какого-то двухэтажного здания. Снимок был сделан при хорошем освещении, лица видно чётко. Фотография, вероятно, сделана где-то в фашистской Германии, так как сзади чётко виден вход в заведение с вывеской на немецком, у входа в которое стоят с молодыми дамами два эсэсовца в чёрной форме. Один из них курит, опершись на перила, второй о чём-то оживлённо беседует со своей спутницей.
Я внимательно рассмотрел фотографию и уже собирался вернуть её полковнику, отрицательно покачав головой, как он тихо сказал мне:
— Не спешите, Георгий Васильевич, посмотрите лучше. Возможно, вы встречали этого человека немного в другой обстановке и по-другому одетого. Представьте его, например, в нашей военной форме. Может быть, в полевых условиях, в грязи и пыли отступления.
При этих словах меня словно током ударило. Да, я встречал этого человека немного в другой обстановке и совершенно по-другому одетого.
Я вспомнил, где и когда его видел. На фотографии был именно тот командир, который с подозрением отнёсся к моему появлению, когда я прибился к одному из отступающих полков Красной Армии. Он был полковым особистом и на каком-то этапе нашего отступления исчез, вроде бы погиб в одном из боёв, когда мы из последних сил отбивались, вырываясь из почти захлопывающихся котлов. Тогда говорили, что его убило осколком при артобстреле, но тела так и не нашли. Помню, как комиссар при мне распорядился внести его в какие-то списки после трёх дней безуспешных поисков.
И вот сейчас я держал в руках фотографию этого особиста, на которой он стоял и довольно улыбался, глядя прямо в объектив. Стоял живой и здоровый где-то в Германии, среди немцев, в штатском костюме, словно и не было всех этих месяцев войны.
— Вы правы, товарищ полковник. Я действительно встречал этого человека немного в другой обстановке, — я прищурился, пытаясь точно вспомнить даты. — Последние числа июня сорок первого, где-то в Белоруссии, если мне не изменяет память. Он был особистом в нашем полку. Капитан, если не ошибаюсь.
— Какая у вас была должность в том полку? — уточнил полковник.
— Никакой должности, товарищ полковник. Я просто прибился к отступающим частям после того, как выбрался из Минска и несколько дней плутал в одиночку. Решил пробираться на восток и наткнулся на эту отступающую полковую колонну.