Глава 7
Народный комиссар строительства СССР Гинзбург возвращался в Москву после проведенной инспекции Сталинграда в отличном настроении. Он теперь прекрасно понимал, что такая, вроде бы, высокопоставленная и серьёзная комиссия: целый нарком во главе, члены комиссии представители крайне важных и серьёзных ведомств, постановка задачи членом ГКО, являлась ширмой для чего-то ему непонятного и, наверное, очень серьёзного.
Сомнения в серьёзности предстоящего инспектирования Сталинграда возникли у него ещё в тот момент, когда товарищ Вознесенский ставил ему задачу на проведение этой инспекции и познакомил его с её персональным составом. Уже тогда Семён Захарович почувствовал какую-то странность в формулировках, в тщательно подобранных словах члена ГКО, председателя Государственной плановой комиссии при Совете народных комиссаров СССР и член комитета при Совете народных комиссаров СССР по восстановлению хозяйства на освобождённых территориях. Вознесенский был предельно конкретен в описании технических деталей осмотра, но удивительно расплывчат в определении истинных целей поездки.
В Москве, до момента посадки в самолёт, произошло вообще немыслимое. Двое представителей НКВД в самый последний момент покинули салон самолёта, и на их место чуть ли не в буквальном смысле запрыгнули другие, которые почти сразу же, в нарушение всяческой субординации, заявили, что намеченная наркомом в первую очередь инспекция нового строительства в Михайловке их не касается. Прикомандированные работники наркомата тяжёлой промышленности их поддержали.
— Товарищ нарком, — один из новоприбывших чекистов, коренастый мужчина лет сорока с внимательными серыми глазами, подошёл к Гинзбургу сразу после взлёта, — нам поручено сопровождать комиссию исключительно на объектах в самом Сталинграде. Михайловка не входит в наш маршрут.
— Но товарищ Вознесенский чётко указал начать с Михайловки! — возмутился было Гинзбург.
— Товарищ нарком, — чекист говорил вежливо, но непреклонно, — у нас имеются особые указания. Прошу вас не настаивать.
Семён Захарович хотел было продолжить спор, но второй представитель НКВД, высокий худощавый человек с аккуратными усиками, многозначительно посмотрел на него, и нарком понял: спорить бесполезно. Здесь действовали силы, чьи решения он не мог оспорить.
Но увиденное сначала в Михайловке, а потом в Опытном и, конечно, на СТЗ затмило всё. Семён Захарович увидел такие перспективы, что у него даже перехватило дух. Он был очень опытным строителем и сразу же понял, какие возможности могут открыться перед страной, если эксперимент с панельным домостроением будет успешным.
Подробно с технической документацией на экспериментального завода у него возможности не было, директор завода Гольдман был озабочен другим, да и нарком по большому счету не его непосредственное начальство, но Семён Захарович не мальчик в строительном деле и быстро прикинул в уме доступные ему цифры и ахнул. Это означало революцию в строительстве. Это означало возможность возводить дома в сроки, которые ещё вчера казались фантастикой.
Но больше всего его поразило другое: масштаб мышления организаторов этого эксперимента. На рабочем столе Гольдмана лежал видимо черновик проект восстановления Верхнего поселка Тракторного. Проект предусматривал не просто жильё, но и строительство всей необходимой инфраструктуры: школы, детский сад, магазинов, бани и прочего.
Все опасения, что здания восстановленные с использованием технологий приготовления старинных технологий, он сразу же отмел. И даже не мог понять почему такие простые и элементарные решения не пришли в голову другим. Одно и даже двухэтажные здания, а более высокого по этим технологиям сталинградцы восстанавливать не собираются, простоят возможно сотни лет. Например, здания восстановленные по этим технологиям после наполеоновского нашествия стоят в Москве уже больше ста десяти лет. А Кировский район Сталинграда к осени вообще может залечить все раны войны.
Поэтому все странности своей сталинградской инспекции нарком строительства СССР забыл, вернее задвинул в самые дальние углы своей памяти, и в течение всего полёта думал над тем, как грамотно, с пользой для страны, распорядиться теми наработками прогрессивного жилищного строительства, которые ему показали несколько часов назад.
Он уже в своих мыслях составил минимальный перечень материалов, который потребует представить после завершения строительства первого опытного дома. Но ему и так ясно, что масштабирование этой технологии позволит резко ускорить строительство массового и дешёвого жилья в Советском Союзе, что будет иметь стратегическое значение после окончания войны.