Особенно красноречивыми были серийные номера на оборудовании. Работа завода, конечно, не была обделена вниманием сталинградских чекистов, и специалисты технических отделов управления НКВД и НГБ без труда установили, что эти номера соответствуют выпуску 1941–1942 годов, то есть периоду, когда США и тем более Великобритания уже находились в состоянии войны с Германией. Маркировка на отдельных узлах и деталях прямо указывала на американское и британское происхождение.
Рапорта обо всём этом тут же уходили в Москву. Каждый эпизод разбора такой техники фиксировался, каждый серийный номер заносился в специальные реестры. И постепенно складывалась удручающая картина масштабного и систематического обхода союзниками собственных же запретов на торговлю с врагом.
А тут ещё произошла, по большому счёту, глупая и непрофессиональная попытка покушения на товарища Хабарова. Она была следствием импульсивной и истерической реакции нацистского руководства на поражение под Сталинградом и неожиданно имела далеко идущие и серьёзные последствия.
В ходе победоносной Сталинградской битвы немцы потерпели не только сокрушительное военное поражение. Не менее значимым был и разгром абвера советскими органами безопасности, особенно военной контрразведкой в лице особых отделов НКВД, которые непосредственно на фронте в течение всей битвы и после неё возглавлялись Николаем Николаевичем Селивановским. В середине апреля сорок третьего года он стал одним из руководителей «Смерша» Наркомата обороны.
Следствие по тому неудачному покушению было проведено очень качественно, и все материалы легли на стол уже генерал-лейтенанта, заместителя начальника Управления контрразведки «Смерш» Наркомата обороны СССР. Что-то его насторожило в этих материалах, и генерал приказал, кроме открытых охранных мероприятий, усилить негласный присмотр за товарищем Хабаровым контрразведчиков Сталинградской группы войск.
Опытные офицеры быстро установили негласное наружное наблюдение. Контакты Хабарова фиксировались, его рабочие поездки по городу отслеживались, служебная корреспонденция проверялась. Но ничего подозрительного не обнаружилось. Хабаров оказался именно тем, кем и был официально: энергичным, талантливым организатором, целиком погружённым в работу по восстановлению города. А вот странное внимание каких-то личностей к нему было чеико зафиксировано и взято на карандаш.
Всё это совпало с началом «зарубежной» части протезной эпопеи, и совершенно неожиданно на стол члена ГКО Лаврентия Павловича Берии, который координировал и осуществлял общее руководство всеми спецслужбами Советского Союза, легла просто невероятнейшая информация, которой он сначала даже не хотел верить.
С началом Великой Отечественной войны Великобритания, СССР и США стали военными союзниками против нацистской Германии. И прямой подрыв СССР как государства перестал являться стратегической целью союзников в этот период.
Сразу же прекратились подрывные операции и поддержка антисоветского подполья. Не было зафиксировано попыток дестабилизации советского тыла. Диверсионная деятельность западных спецслужб на территории СССР практически полностью прекратилась. Агентурные сети, создававшиеся годами, были законсервированы или переориентированы на сбор информации, а не на активные действия.
Однако СССР рассматривался как будущий соперник и недоверие существовало с обеих сторон. Спецслужбы работали «на опережение», готовясь к послевоенному раскладу.
Британские и американские спецслужбы собирали информацию о Красной армии, анализировали состояние и устойчивость политической системы и промышленности СССР, оценивали влияние коммунистической идеологии в мире, готовили кадры для неизбежного послевоенного противостояния. Особое внимание уделялось изучению советского военно-промышленного комплекса, эффективности командования, морального состояния войск и населения. В штабах OSS и MI6 готовились аналитические доклады о перспективах развития СССР после войны, о его возможных геополитических амбициях.
Советское руководство, в свою очередь, не доверяло союзникам и считало, что разведка против СССР ведётся постоянно, а союз временный. НКГБ и «Смерш» жёстко контролировали союзные миссии, ограничивали контакты и вели контрразведку против OSS и MI6. Но при этом СССР терпел иностранную разведку, пока она не переходила в прямой подрыв, отвечая естественно тем же.