— Не боишься? — такого вопроса я совершенно не ожидал и даже немного растерялся.
— А чего мне, Виктор Семёнович, бояться? — вопросом на вопрос ответил я. — Разве у нас нет успехов и достижений?
— Есть, не спорю, — согласился со мной второй секретарь горкома. — Но комиссия серьёзная, и полномочия у неё большие.
— Виктор Семёнович, сказать честно, какая основная причина, почему я не боюсь никаких комиссий? — мой собеседник явно был озадачен и с интересом посмотрел на меня. Что там я придумал такого неожиданного?
— Говори, Егор, не томи, — Виктор Семёнович пытается сделать грозное требовательное лицо, но у него ничего не получается.
— Есть такая русская поговорка: коней на переправе не меняют, — спокойно ответил я. — В восстановлении Сталинграда сейчас слишком многое завязано на моей личности. Если меня уберут, всё сразу встанет.
— Это ты верно подметил, — согласился второй секретарь горкома. — Это как раз к роли личности в истории. А теперь давай-ка иди к тёте Маше да переоденься.
Виктор Семёнович открыл сейф и достал пакет с моими наградами. Я обратил внимание, что других пакетов там нет.
— Готовится приказ наркомата обороны о порядке ношения орденов и медалей военнослужащими Красной Армии. Там будет обязательное требование носить ордена и медали. Ты у нас из рядов не уволен, поэтому сделай всё как положено: погоны, ордена и медали, знак «Гвардия». И больше не снимай. Выйдет приказ, изготовишь орденские планки. Но Золотую Звезду с ними должен будешь носить обязательно. Если будешь одет как сейчас, по-граждански, другое дело.
Приказы наркома обороны, даже если они ещё только готовятся, но ты достоверно знаешь о них, надо выполнять. Поэтому я безропотно иду в медпункт и переодеваюсь. Тётя Маша, замечательная женщина. Мой мундир находится в идеальном состоянии. Я быстро переодеваюсь и подхожу к зеркалу.
Мой внешний вид просто потрясающий. Не считая Золотой Звезды, у меня три ордена и три медали. Думаю, что сейчас старших лейтенантов с таким «иконостасом» ещё надо поискать. Лётчики наверняка есть, а вот пехотные командиры вряд ли. И это наверняка психологически будет давить на московскую комиссию. Также как и четыре нашивки за ранения. Товарищ Андреев, конечно, психолог. Не просто так послал меня переодеться.
Я, довольный своим внешним видом, вышел из медпункта и сразу же потряс до глубины души молоденькую девицу, которая сидела на стуле и ожидала своей очереди. Лейтенант Блинов, который сегодня сопровождает меня, увидев меня, резко поднялся со стула, вытянулся в струнку и по-уставному поприветствовал:
— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!
А молодая особа так распахнула свои глаза, что я даже споткнулся на пороге.
Виктор Семёнович разговаривал по телефону, когда я вернулся к нему в кабинет. Он большим пальцем правой руки оценил мой внешний вид и тут же показал мне на стул. Я расценил это как предложение пройти и сесть.
— Вот другое дело, — довольно сказал Виктор Семёнович, закончив разговор. — Я только что разговаривал с Алексеем Семёновичем. Товарищ Гинзбург из Опытного едет на тракторный. Члены комиссии уже туда выехали. Так что по коням и вперёд.
Глава 2
Нарком строительства СССР Семен Захарович Гинзбург поручением проинспектировать Сталинград и область был не очень доволен. Он конечно понимал логику Николая Алексеевича Вознесенского, члена ГКО СССР, председателя Государственной плановой комиссии при Совете народных комиссаров СССР, который персонально отвечал за организацию работ по восстановлению территорий, освобожденных от немецко-фашистских оккупантов.
За отдельные участки восстановительных работ в Сталинграде и области отвечали конечно и другие члены ГКО: Маленков за оборонные предприятия, Каганович за мосты и дороги, Микоян за сельское хозяйство и продовольственное снабжение и конечно Берия, который по факту прямо и опосредованно отвечал за всё. Лаврентий Павлович по должности лицо номер один во всех вопросах безопасности и первый, с кого товарищ Сталин спрашивал за провалы и ошибки в расстановке кадров, которые как известно решают всё.
При всей важности и значимости восстановления сталинградских промышленных гигантов их отсутствие для страны уже не было критичным. И во многом благодаря именно его работе, наркома строительства СССР. В страшной ситуации сорок первого и лета сорок второго он лично и его подчиненные сотворили чудо: в основном на Урале и в Сибири появились новые заводы и сделали семимильный рывок вперед существующие, и потерянные промышленные мощности были компенсированы, а с осени сорок второго шел непрерывный и значительный рост в оборонной промышленности.