— Вы, Георгий Васильевич, так уверены в качестве монтажа, что уже смело заявляете о работе со следующей коробкой? — недоверчиво покачал головой наш старый прораб, и в голосе у него явственно слышались сомнения. — Может, рановато? Испытания ещё не начинали даже.
— Если технология монтажа не нарушена ни на йоту, то я уверен абсолютно, — твёрдо, без малейшей тени сомнения в голосе заявил я и решительно повернулся к Андрею и Блинову.
Лейтенант Блинов чётко и неукоснительно выполнял данные ему инструкции по моей охране, и никогда дистанция между нами не превышала положенных пяти шагов. А сейчас, когда на площадке появились новые, незнакомые ему люди, он вообще стоял буквально в двух шагах, готовый к немедленному действию в случае угрозы. Андрей тоже был весь внимание, собранный и сосредоточенный, но стоял чуть сзади Блинова, держа в руках мои два подмышечных костыля, которыми я вынужден пользоваться, когда хожу по стройкам и заводам. Глупые попытки обходиться совсем без них, конечно, были поначалу, гордость мешала, но хорошо, что рядом всегда кто-то оказывался, и обошлось без падений и новых травм.
— Андрей, — обратился я к нему, — передай костыли лейтенанту, а сам быстро езжай на завод к Гольдману. Если у них уже есть готовый отчёт по первому этажу, то немедленно привозишь его сюда, не теряя времени.
Андрей, коротко кивнув, буквально бегом бросился выполнять моё распоряжение, направляясь к машине. А мы небольшой группой отправились проводить детальную инспекцию построенной коробки.
Сначала мы не спеша обошли её по периметру вокруг, внимательно всё разглядывая, изучая каждую деталь. Больше всего меня интересовали стыки между плитами, их герметичность и качество заделки, и, естественно, как именно плиты установлены на фундаменте, насколько надёжно закреплены.
Некачественное или неправильное замоноличивание — это огромнейший брак, критический дефект, который скажется абсолютно на всём и проявит себя почти сразу же во время испытаний, если не раньше. Но никаких внешних видимых недостатков я не обнаружил. Все маяки, всякие реперы и прочее необходимое при предстоящих испытаниях и уже заранее установленное на месте. Удовлетворённые первым результатом осмотра мы зашли в первый подъезд.
Сейчас в строительстве широко применяются монолитные литые лестничные марши, которые заливаются прямо на месте, но нам они категорически не подходят по срокам. Они изготавливаются непосредственно на объекте, и это далеко не быстрый процесс, требующий времени и точности. А самое главное они набирают проектную прочность так же, как и отлитые панели и плиты, двадцать восемь дней по нормативам. Поэтому с тяжестями по ним ходить сразу же категорически нельзя, можно разрушить конструкцию. Есть, конечно, и существенный плюс у такого решения: они с лестничной площадкой образуют единую монолитную систему, очень прочную и надёжную. Но для нас сейчас главное то, что почти месяц по ним даже просто ходить надо с большой осторожностью, почти неделю вообще не нагружая.
Поэтому у нас лестничные марши сборные, сделанные по другой технологии. Они отливаются заранее, одновременно с плитами и панелями на заводе, в специальных формах. Быстро монтируются на объекте с помощью крана и начинают эксплуатироваться сразу же, без всяких ограничений по нагрузке. Их монтаж тоже дело непростое, требующее квалификации и точности, и он также должен строго контролироваться на каждом этапе.
Владимир Фёдорович со своими сыном и зятем молча идут рядом, внимательно осматривая конструкции. Вопросов пока никто не задаёт, изучают, оценивают. Вроде бы всё в полном порядке, и чего языком без толку молотить, когда дело говорит само за себя. Закончив тщательный обход первого этажа, внимательно осмотрев все помещения и узлы, опять оценив подготовку этажа к испытаниям, мы выходим на лестничную площадку, и я спрашиваю:
— Товарищи, вопросы есть? Предложения, замечания? — это адресовано ко всем присутствующим, но отвечает, как старший, Владимир Фёдорович.