— Нормально живём, Георгий Васильевич, — охотнее заговорила Черкасова, видя мою искреннюю заинтересованность. — Самое главное — дружно. Это сейчас важнее всего. Стараемся помогать друг другу, особенно когда с фронта плохое приходит.
Она замолчала, и я увидел, как её лицо потемнело.
— Ведь живёшь и каждый день боишься: а вдруг и на твоего придёт, — продолжила она тише. — Вот у Маруськи Степановой позавчера похоронка пришла. Муж погиб. Трое сиротами остались. Мы её всем миром поддерживаем, по очереди к ней ходим, чтобы одна не была. Плачет, бедная, а работать выходит, надо же детей кормить.
Голос у неё задрожал, и на глазах набежали слёзы. Она торопливо вытерла их тыльной стороной ладони.
— Понимаю, Александра Максимовна, — сказал я тихо, с сочувствием. — Время тяжёлое для всех. Война ещё идёт, и каждый день приносит горе в чей-то дом.
— Дети все пристроены, — продолжила она, справившись с эмоциями и возвращаясь к моему вопросу. — С собой теперь никого брать не надо. Это такое облегчение, вы себе не представляете, Георгий Васильевич. Раньше ведь как было: то одна из нас присматривает за всеми ребятишками, а остальные работают. То другая. А работа при этом стоит, план не выполняется.
Она оживилась, рассказывая:
— Сейчас в садах и яслях всех устроили, спокойнее стало. Утром привёл ребёнка, вечером забрал. Там их и кормят, и за ними присматривают. Воспитательницы хорошие попались, заботливые. Мои девчонки довольны, домой не хотят идти, — она улыбнулась. — Говорят, что в садике интереснее, чем дома.
Я осмотрелся вокруг, оценивая объём проделанной работы. Дом Павлова в знакомой мне реальности XXI века был первым восстановленным довоенным зданием Сталинграда. Работы на нём закончились к октябрьским праздникам, то есть к седьмому ноября. Я помнил об этом отчётливо.
Восстановление в той реальности было не на пять баллов. На первых фотографиях восстановленного дома хорошо видно, что мелкие повреждения внешней штукатурки были устранены не сразу, а, наверное, уже в ходе первого послевоенного ремонта сорок пятого года. Там торопились, делали побыстрее, чтобы успеть к празднику.
Нынешние работы чисто внешне ведутся намного качественнее. Другой подход, другое отношение, времени больше, да и рабочих рук. Дом полностью заново штукатурится снаружи. Не замазывают следы разрушений, а делают всё капитально, основательно. Оконные рамы, на мой строительный взгляд, очень качественные. Видно, что столяры старались, подгоняли каждую раму тщательно. Не топорная работа, а настоящее мастерство.
Что там с внутренними работами, сказать сложно, они только-только начались. Верхние этажи, третий и четвёртый, пострадали очень сильно. Немецкие снаряды и авиабомбы нещадно били по этому зданию во время боёв. Их частично пришлось перекладывать заново, как и многие внутренние перегородки. Стены были пробиты, перекрытия провалились.
В некоторых местах полностью меняли перекрытия и частично лестницы. Старые конструкции не выдерживали проверки на прочность. С этим делом очень помог наш экспериментальный завод. Они уже наладили мелкосерийное производство сборных железобетонных лестниц. Настоящий прорыв в строительных технологиях для нашего города. И плиты перекрытия тоже были с нашего завода.
Лестницы, кстати, идут влёт и по предварительной записи. У меня есть такое чувство, что в нынешней реальности дом будет восстановлен немного раньше, а не к седьмому ноября. Темпы работ впечатляют, организация на высоте. Если так пойдёт и дальше, то к концу сентября, может, и управятся.
Я вернулся к разговору с Черкасовой:
— Александра Максимовна, какое у вас образование?
Этот момент кадровики упустили, не внесли в личное дело. А надо бы знать.
— Семь классов, — не без гордости ответила Черкасова. — В тридцать втором году закончила. Хотела дальше учиться, да жизнь не позволила.
— Вот что я думаю, моя дорогая Александра Максимовна, — начал я обстоятельно, обдумывая каждое слово. — У меня к вам есть два предложения. Первое: вы должны подать заявление в партию. Думаю, найдутся товарищи, кто знает вас больше полугода и может дать рекомендацию. С вашей работой, с вашим авторитетом это не составит проблемы.
Я сделал паузу, глядя на её удивлённое лицо.
— Второе: у нас восстанавливаются школы, и в них будут открываться вечерние отделения для взрослых. Как хотите, но осенью вы должны пойти в восьмой класс. Продолжить образование.