Что кстати по этому поводу думают товарищи академики, Виктору Семёновичу похоже вообще фиолетово.
Товарищ Андреев еще прямым текстом, не стесняясь в выражениях, написал, что помимо дома Павлова, с мемориальной целью необходимо обязательно сохранить ещё целый ряд важных объектов. Составление конкретного подробного перечня таких памятных мест он разумно предлагает поручить городским властям после обстоятельного совета с защитниками города, непосредственными участниками боёв. Среди этих объектов однозначно должен быть универмаг, тот самый, где был пленён немецкий фельдмаршал Паулюс со своим штабом. И он должен опять стать центральным, главным магазином города, как и до войны.
Также Виктор Семёнович осторожно предлагает рассмотреть серьёзный вопрос полного восстановления легендарных сталинградских школ-дворцов. Но только при обязательном условии одобрения этой идеи учителями города, которые должны высказать своё мнение.
«Интереснейшая бумага, однако, — подумал я, окончательно прочитав всё написанное товарищем Андреевым, вторым секретарём Сталинградского обкома ВКП(б). — Он явно отлично в курсе конкретных наметок генерального плана восстановления Сталинграда. И смело, не боясь, предлагает существенные, принципиальные изменения в этом плане. Однозначно, например, активно поддерживая уже сделанное нами на практике. Работы, которым вполне можно было бы формально присвоить статус временного строительства. В известной мне истории Волгограда так, например, было сделано в отношении многих зданий. Причём зданий, которые объективно сносить было совершенно не обязательно. Это, кстати, вполне может быть косвенным подтверждением того, что в ближайшее время грядёт административное разделение обкома и горкома партии».
— Что скажешь, Георгий Васильевич? — я, похоже, слишком глубоко ушёл в свои мысли и размышления, и Виктор Семёнович решил меня мягко поторопить, вернуть к реальности.
— А что тут особенно говорить? — ответил я, медленно откладывая исписанные бумаги на стол. — С Беляевым и Кузнецовым мы эти вопросы в общих чертах уже неоднократно обсуждали. Всё логично выстроено и правильно расставлены приоритеты.
Я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями и формулируя свою позицию.
— Единственное, у меня одно принципиальное дополнение возникло именно сегодня после поездки по городу, — продолжил я задумчиво. — Такой впечатляющей картины, что я увидел на доме НКВД, а особенно на нашем партийном доме, честно не ожидал увидеть. То, что товарищ Воронин сумел быстро и эффективно мобилизовать своих подчинённых, совершенно не удивительно. Странно и подозрительно было бы, если бы вышло иначе. А вот настоящий муравейник на партийном доме меня просто потряс до глубины души.
Я на мгновение закрыл глаза и снова представил себе яркую картину этого невероятного муравейника: сотни трудящихся людей, кипящая повсюду работа, неподдельный энтузиазм в глазах.
— Да только при нынешнем раскладе это совершенно зряшное дело, — неожиданно для Виктора Семёновича добавил я.
— Объясни подробнее, — Виктор Семёнович явно ошарашенно посмотрел на меня, совершенно не понимая, к чему именно я веду разговор.
— А что тут долго объяснять, всё очевидно, — развёл я руками в стороны. — Здесь, в нынешнем помещении, мы буквально сидим на головах друг у друга. Теснота невероятная. И там, в новом здании, будет почти то же самое, если не хуже. Конечно, Кировскому райкому облегчение будет существенное, и даже почти счастье наступит. Это же нормальное здание с водой, канализацией, отоплением и надёжной связью. А все остальные организации по большому счёту меняют шило на мыло. Одна теснота на другую.
Я выдержал небольшую драматическую паузу, глядя Виктору Семёновичу прямо в глаза.
— Этого категорически недостаточно для нормальной работы.
Мои последние твёрдые слова ясно означали, что у меня есть какие-то конкретные предложения по исправлению ситуации. И Виктор Семёнович меня отлично понял с полуслова.
— Хорошо, я слушаю внимательно. Что конкретно предлагаешь? — он придвинул к себе чистый лист бумаги и взял в руки готовый к работе карандаш, готовясь подробно записывать.
— Расширяться кардинально, — коротко и чётко ответил я. — Во-первых, на здании бывшей городской гимназии, которое активно использовалось до войны обкомом, необходимо надстроить полноценный третий этаж. Во-вторых, сделать к нему солидную пристройку, разумно использовав для этого уцелевшие остатки разрушенного Дома Труда. Фундамент старого здания вполне это позволяет сделать, бывшее реальное училище было построено ещё в царские времена с огромным запасом прочности. Тем более это дело не завтрашнего дня, и мы обязательно успеем провести тщательную строительную экспертизу.