Но при всём этом товарищ Андреев прав. Мне в это дело встревать действительно не надо, слишком опасно. А про политику и все тонкости он всё лучше меня объяснит этому агроному, как почти зэк зэку. Оба проходили по политическим статьям, а директор еще и знает, что такое лагеря и смертный приговор. У них будет взаимопонимание.
Несколько минут в кабинете стояло какое-то тягостное, давящее молчание, тяжесть которого я ощущал чисто физически, будто на плечи положили мешок с песком. Виктор Семёнович стоял у окна, задумчиво глядя улицу, изредка затягиваясь папиросой. Дым медленно поднимался к потолку. Я молчал, не зная, как разрядить эту напряжённую, неуютную атмосферу, и не решаясь первым заговорить.
— Хорошо. У тебя ещё что-нибудь есть? — наконец прервал молчание Виктор Семёнович, поворачиваясь ко мне.
— Вроде всё, что хотел сказать, — покачал я головой. — Но если что забыл, то не беда. Вспомню, зайду или позвоню, всегда можно уточнить.
— Так. Теперь давай о делах наших грешных, о текущих вопросах, — деловито произнёс Виктор Семёнович.
Он вернулся к столу, сел и придвинул к себе рабочую тетрадь, решительно открыв её на нужном месте, которое было у него заложено какой-то старой открыткой с видом довоенного Сталинграда.
— Смотри, что у нас получается с твоим назначением, — начал он излагать. — Мы хотели создать общий обкомогоркомовский промышленный отдел и назначить тебя его начальником. Думали объединить всё в одних руках. Но нам посоветовали этого не делать, причём советовали люди сверху, прозрачно намекнув, что рассматривается вопрос разделения обкома и горкома. Это уже почти решённое дело. Поэтому всё пока остается по-старому, в прежней структуре, но ты назначаешься заведующим строительным отделом горкома партии. Официальное назначение будет через пару дней. Кадры тебе подберут тоже в ближайшие два-три дня, уже работают над этим, так что обрадуй своих, недолго им осталось мучиться и разрываться между обязанностями. Дальше давай по списку.
Виктор Семёнович взял остро отточенный карандаш и аккуратно зачеркнул какую-то запись в тетради. Вероятно, у него есть подробный план беседы со мной, и он будет методично отмечать обговорённые пункты.
— Как ты думаешь, смогут ли товарищи Василий Матросов и твой Андрей срочно, в самое ближайшее время получить рекомендации для вступления в ряды ВКП(б)?
Вопрос был столь неожиданным и непредсказуемым, что я даже растерялся и не сразу нашёлся, что ответить.
— Не знаю, честно говоря, — развёл я руками. — Надо у них самих спросить и узнать, есть ли у них здесь знакомые члены партии, которые знают их положенный для рекомендации срок.
— Тебе партийное поручение даю, — строго сказал Виктор Семёнович. — Выясни, есть ли среди прибывших вместе с ними члены партии, желательно с довоенным стажем. Если есть, поговори с ними насчёт рекомендаций для обоих. Твоему Андрею нечего больше бегать у тебя в адъютантах, играть в денщики. Пусть быстро восстанавливается в ближайшем строительном техникуме и заканчивает его, получает диплом. А членство в партии нужно для того, чтобы назначить его к тебе в отдел не временно, как было до сих пор, а постоянно, на штатную должность инженера. Он, я думаю, достаточно уже вник в строительные дела, пока ходил за тобой как тень и во всём участвовал. Толковый парень. А адъютантом пусть Михаил будет, с ним я уже беседовал отдельно, он очень даже не против такого назначения.
— А Василий что? — спросил я. — Какие планы на него?
— Товарищ Матросов очень деятельный человек, энергичный, инициативный, — задумчиво произнёс Виктор Семёнович. — Его каким-то образом надо образовать, дать ему знания, для начала хотя бы техникум строительный пусть закончит, и двигать в начальники. Из него толковый руководитель выйдет. Это тоже тебе надо продумать, как ему образование получить.
Виктор Семёнович ухмыльнулся каким-то своим мыслям и зачеркнул ещё что-то в своей тетради.
— Теперь о самом приятном, так сказать, и интересном, — продолжил он уже другим тоном. — Завтра и послезавтра в Сталинград начнут прибывать первые крупные партии военнопленных. Всего для начала три тысячи человек, две с половиной тысячи немцы. Но будут и их союзники: венгры, румыны, итальянцы и прочие хорваты. Человек триста, точно не скажу сколько именно, имеющие, по нашим понятиям, высшее и среднетехническое образование. Все офицеры и все добровольно согласились участвовать в восстановлении Сталинграда. Подписали соответствующие бумаги. Под твою ответственность и товарища Воронина можно будет им, сам понимаешь в каких случаях, давать послабления в режиме, вплоть до расконвоирования, в определённых пределах, конечно. А главное, в перспективе конечно, для них возможна организация встреч с представителями Красного Креста нейтральных стран. Что это для них значит, думаю, сам понимаешь.