Вероятно, он раскрыл свою рабочую тетрадь или достал отдельный лист бумаги для записи.
— У меня с минуты на минуту должен быть разговор с Алексеем Семёновичем. Буквально два слова, через полчаса будет звонок из Москвы, вероятно, на проводе будет Маленков. Я этот вопрос подниму. Так вот, давай начинай беседу. А я тебе сразу же позвоню, как только будет какой-то результат. Ты где будешь?
— У пионеров. И у меня ещё одно предложение. К нам отправили ещё двух бывших сельхозучёных, один из Омска, другой поляк…
— Я знаю, не объясняй, — перебил меня Виктор Семёнович. — Ты хочешь их отправить на опытную и сам с ними поговорить?
— Да, но скорее всего только с товарищем из Омска. Скажу, что всё зависит от них. Главное результат и язык за зубами.
— Запретить тебе это я не могу, тем более что ты прав. Давай действуй, — я услышал звонок телефона в кабинете товарища Андреева. — Всё, Георгий, Чуянов на проводе.
Я вышел из кабинета, и в этот момент в приёмную вошли сёстры Николаевны.
— Отлично, — я довольно потёр ладонями. — На ловца и зверь бежит. Вы мне очень нужны. Мы сейчас едем общаться с группой товарищей из прибывшего спецконтингента. Тося вас ознакомит со списком, а я в гараж. Встречаемся у входа.
Я решил взять с собой сухофруктов, наверняка «пионерам» их ещё не привезли, а пока мы будем общаться, местные поварихи успеют сварганить компот. В процессе беседы его принесут, всё людям радость будет. Ведь они все уже настрадались выше крыши.
Анна Николаевна, наверное, была уже в курсе задуманного, и когда мы рассаживались в автомобиле, напрямую спросила:
— Вы, Георгий Васильевич, собираетесь вести разговор об участии этих товарищей в отстройке институтов у нас?
— Совершенно верно, Анна Николаевна.
Я сначала проследовал на кухню «пионерской» столовой и поручил срочно сварить компот и сразу же его принести. Слухами земля полнится, и повара, увидев отличнейшие, как на подбор, сухофрукты, не удивились и тут же забегали со своими котлами.
Почти сорок человек ожидали меня в столовой, все стриженные наголо, худые, некоторые ещё даже со следами истощения. У многих видны военные отметины: следы ранений, а у некоторых на руках следы укусов. Вероятно, они закрывались руками, когда немцы их травили собаками. В глазах большинства напряжение. Есть откровенное ожидание чего-то очередного не очень хорошего. Правда, не у всех. Есть и те, у кого в глазах надежда и немой вопрос: а вдруг правда? Но есть и полное равнодушие: будь что будет, мне всё равно.
Справившись с подступившим к горлу комом, я поздоровался:
— Здравствуйте, товарищи! — и сразу же, не дожидаясь ответа, продолжил. — Я не знаю, что вам говорили перед отправкой к нам, поэтому возможно в чём-то будут повторы. Я, Хабаров Георгий Васильевич, Золотую Звезду я заработал, воюя здесь у Родимцева. Сейчас я инструктор горкома партии Сталинграда. Мне поручено непосредственное руководство многими объектами города. Вы все прошли проверку, и претензий к вам никаких нет, но принято решение вас всех, как граждан Советского Союза, мобилизовать на трудовой фронт для участия в восстановлении Сталинграда.
Я взял паузу и обвёл взором сидящих передо мной. Выражение ожидания чего-то плохого, равнодушия в глазах почти всех исчезло. Но всё равно у некоторых ещё оставалось.
— У каждого из вас за спиной страшные месяцы и годы жизни, такие, что ни дай бог, — я говорил то, что мне в данный момент приходило в голову, и возможно, это были не совсем подходящие слова. — И я хочу ещё раз сказать: вы все прошли проверку, и претензий к вам никаких нет, что было, то было. Сейчас вы, можно сказать, начинаете жить с чистого листа, и всё зависит только от вас, от того, как вы будете трудиться на восстановлении города и страны. На этом общую часть заканчиваем и переходим к конкретным частным вопросам. Первый из них, — я увидел, что компот уже готов и разлит по кружкам, большие подносы с которыми держали работники столовой, стоящие за спиной сидящих, — такой. Все дружно пьём свежий вкусный компот из бакинских сухофруктов.
Такого первого частного вопроса никто не ожидал, и все взгляды сразу же стали удивлёнными. Компот был действительно очень вкусным, я бы даже сказал потрясающе вкусным, и атмосфера вокруг сразу же изменилась, потеплела как-то, стала добрее и доверчивее.
— Второй вопрос такой, — я дождался, пока все закончат пить и поставят кружки на подносы. — Как все советские граждане, вы имеете право на переписку, поэтому в любое время можете отправить письмо или письма, у кого как, кому считаете нужным. Что можно писать, вам, насколько я знаю, объясняли. Ваши подписи я видел, повторяться не буду. А теперь о том, чем будет предложено заниматься вам.