— Есть, товарищ старший лейтенант, — Кошевой козырнул и быстро, почти строевым шагом подошёл к шеренге конвоя.
Он окинул бойцов тяжёлым взглядом, помолчал для пущего эффекта, потом заговорил негромко, но так, что каждое слово прозвучало отчётливо:
— Трупов нет. Инцидента не было. Поэтому язык, товарищи бойцы, держать за зубами. Если у кого-то окажется длинноват, лично укорочу, и так чтобы не пришили обратно. Всем понятно?
— Так точно, товарищ старший лейтенант! — дружно рявкнули бойцы.
Кошевой резко развернулся к пленным и тут же хлёстко скомандовал на немецком, переходя на тот жёсткий, беспощадный тон, который так хорошо понимали пленные:
— Внимание, встать! Руки за голову! Бегом, вперёд!
Немцы заёрзали, торопливо поднимаясь. Один постарше, с забинтованной рукой, поднялся медленнее других, и сержант конвоя тут же рявкнул на него что-то по-немецки. Пленный заторопился.
С конвоем же Кошевой разговаривал уже другим тоном: спокойным, почти доверительным, и как-то даже не по-командирски, словно обращался к товарищам, а не к подчинённым:
— Давай, сержант, поторапливайся, до темноты должны быть на месте. Но смотри не перестарайся, дойти все должны целые и невредимые. Проблемы никому не нужны, ни нам, ни вам, — он прищурился, глядя на бойца в окровавленной гимнастерке. — Бойцу твоему сильно досталось? А то может его в госпиталь, а? Пусть врачи посмотрят.
— Нет, товарищ старший лейтенант, — заверещал сам пострадавший, замахав руками как крыльями. — Они в меня один раз попали. Кровь уже не идёт и почти не болит, честное слово! Ежели кто спросит, скажу упал на камни.
— Смотри мне, — Кошевой погрозил ему пальцем. — Если что, не геройствуй понапрасну.
— Слушаюсь, товарищ старший лейтенант!
— Тогда выполнять! — чётко скомандовал Кошевой, подводя итог неприятному инциденту.
— Есть, товарищ старший лейтенант, — твёрдо ответил сержант, вытягиваясь в струнку.
Колонна тронулась, и я проводил её взглядом, пока пленные не скрылись за поворотом дороги, поднимая ногами клубы пыли.
Ватага мстителей наконец начала проявлять признаки жизни и по одному отлипать от меня. Они отошли на несколько шагов, переминались с ноги на ногу, опускали и поднимали головы, не зная куда девать глаза. Через какое-то время они опять выстроились нестройной шеренгой передо мной, как солдаты перед командиром. Один всё ещё шмыгал носом, вытирая его рукавом.
Я вздохнул, посмотрел на них, исхудавших, в грязных, рваных одёжках, но с горящими, живыми глазами, и почувствовал, как что-то сжимается внутри.
— Ну что прикажете с вами делать? — спросил я почти с улыбкой, стараясь смягчить тон. — Вы же понимаете, что натворили? Могло всё очень плохо кончиться. И для вас, и для бойцов наших.
Ленька обречённо вздохнул и пожал плечами, глядя себе под ноги.
— Не знаю, товарищ старший лейтенант. Расстреляете, наверное.
— Глупости не говори, — отмахнулся я. — Давай-ка для начала разберёмся, кто вы такие. Ты Алексей или Леонид?
— Алексей, — пробурчал мальчишка, покраснев.
— А тебя почему Ленькой зовут? Чаще ведь Алеша.
— Да так уж повелось, — мальчишка пожал плечами. — С малых лет.
— Понятно. Ладно, давайте, рассказывайте толком, чьих вы будете? Кто за вами присматривает?
Инициативу на себя взяла девочка. Она шагнула вперёд, расправила плечи и заговорила чётко, по-взрослому:
— Мы с Ленькой Колесниковы, я Елена. Мне скоро будет четырнадцать, а Леньке тринадцать исполнилось в мае. А они, — Лена показала на тройку других, помладше, — Топорковы. Вот это Митька, ему двенадцать, а эти вот Петька и Сашка, им десять и девять. Наши мамки сёстрами были. Тётку Дашу, их маму, бомбой убило прошлой осенью, когда ещё бои шли. А на отцов похоронки ещё весной пришли. Дед наш…
Девочка вдруг замолчала, запнулась, сглотнула комок в горле и захлюпала носом, стараясь сдержать слёзы.
— Дед ваш что? — мягко спросил я, уже догадываясь, что сейчас услышу.
— Дед наш немецкий танк взорвал, — за сестру ответил Ленька. — Со связкой гранат под него лёг, когда они в наступление пёрли. Это зимой было, в декабре, когда немцев уже били.
— Где это было? — спросил я, подразумевая место гибели их деда, и внимательно посмотрел на мальчишку, пытаясь понять, правда ли это или выдумка.
— Там, — Ленька махнул рукой в сторону Сталинграда, — уже в самом городе, где-то недалеко от нашего бывшего дома. Ну, от того что от него осталось.