— Интересно, как вы это успеете сделать, — ухмыльнулся я, оценив на глаз объем предстоящей работы, папка была толстая. — Ведь уже скоро вечер. Часов тут ого-го.
— Успею, товарищ Хабаров, — уверенно заявила моя новая коллега, опустив глаза опять в бумаги. — Привычка. Я и не такое успевала.
В её голосе звучала спокойная уверенность человека, знающего себе цену.
— Тогда не буду вам мешать. У меня к вам, Вера Афанасьевна, будет просьба. Составьте, пожалуйста, список сотрудников отдела с указанием, кто чем начал заниматься. Мне нужно быстро войти в курс дела.
— Хорошо, но никакой самодеятельности пока нет, — ответила она, поправляя лист в машинке. — Фронт работ обозначил товарищ Андреев, всем даны конкретные задания. Завтра к утру вас устроит список?
— Устроит. Спасибо. До завтра, Вера Афанасьевна.
Но уйти в эту минуту из отдела не получилось. Резко зазвонил телефон, и так как до аппарата мне было ближе, то трубку поднял я.
— Хабаров слушает, — представился я и услышал знакомый энергичный голос Марфы Петровны.
— Ой, как замечательно, Георгий Васильевич, вы-то мне и нужны! — в её голосе слышалось оживление. — Срочно подойдите ко мне в секретариат. У меня для вас новость.
Зайдя к Марфе Петровне через пару минут, я увидел, что она сияет от удовольствия. Она явно радовалась чему-то и не могла дождаться момента, чтобы со мной поделиться.
— Георгий Васильевич, у вас теперь есть отдельный кабинет! — объявила она торжественно. — Пойдемте, я вам покажу. Всё уже готово.
Недалеко от кабинетов Чуянова и Андреева, в самом конце коридора, находилась небольшая каморка, которая раньше использовалась как склад для бумаг и канцелярских принадлежностей. Когда мы подошли, на её дверях как раз закончивали прикручивать свежую табличку с надписью «Хабаров Г. В.». Один из рабочих, пожилой мастер в залатанной спецовке, открыл дверь, проверил, как она ходит, и молча протянул мне ключ, тяжелый, старого образца.
Я вошел внутрь, и Марфа Петровна последовала за мной, явно ожидая моей реакции.
Кабинет был небольшой, метров десять, не больше. Напротив двери двухстворчатое окно с видом во внутренний двор, перед ним добротный двухтумбовый письменный стол темного дерева. По одной стене стояли два шкафа: двухстворчатый платяной сразу же у входа, за ним книжный, на полках которого аккуратно лежали стопки чистых листов бумаги и десяток папок, вероятно еще пустых. Вдоль противоположной стены три простых деревянных стула. На столе стояли письменный прибор с чернильницей с пером, стопка простых и цветных карандашей в обычном стеклянном граненом стакане, стандартная кабинетная настольная лампа с зеленым абажуром и рядом черный телефонный аппарат.
— Обживайтесь, Георгий Васильевич, — сказала Марфа Петровна с довольной улыбкой. — Вам кабинет приказано выделить как члену бюро горкома и заведующему объединенного отдела. Положение обязывает, — мне стало понятно, что это именно её рук дело, её стараниями всё это организовано.
Кабинет, конечно, маловат по сравнению с кабинетами Чуянова или Андреева, но отдельный и это главное. И в нем можно даже при необходимости провести небольшое совещание человек на четыре-пять. Я подошел к столу и увидел под телефонным аппаратом несколько листов с номерами телефонов, аккуратно напечатанных на машинке. Что же, отлично, у меня есть телефонный справочник Сталинграда, а это почти всё, что сейчас нужно для работы.
А потом я увидел, что сидеть буду за своим столом не на обычном стуле, а, по внешнему виду, в удобнейшем деревянном кресле. Как я сразу не обратил на него внимания!
Кресло явно было не современного производства, а дореволюционное, почти антикварное. Потертые гладкие подлокотники из темного дерева, на одном из которых было, наверное, что-то вырезано, инициалы прежнего владельца и возможно герб, высокая резная спинка искусной работой, вероятно очень удобная, выдавали его почтенный возраст. Темно-коричневый цвет, покрытый потрескавшимся лаком, уже изрядно выцвел от времени, но это только добавляло креслу благородства.
Я осторожно сел в кресло, опасаясь, что оно скрипнет или сломается. Оно было действительно поразительно удобным, причем настолько, что казалось, ты сидишь на чем-то мягком, хотя никакой обивки не было. Спинка по высоте была именно то, что надо, и позволяла комфортно сидеть, откинувшись на неё и расслабив спину. Мастер, делавший это кресло когда-то давно, знал толк в эргономике.