— Товарищ старший лейтенант, вы и ваши товарищи командированы в столицу ровно на одни сутки.
Когда ранее проверяли наши документы, Кошевой предъявил офицеру охраны не тот секретный приказ, подписанный лично самим Берией, а совершенно обычное стандартное командировочное удостоверение, подписанное всего лишь комиссаром госбезопасности Ворониным.
До ближайшей станции метро «Сокол» идти пешком совсем недалеко, всего минут пятнадцать неспешным шагом, но даже по дороге туда нас еще дважды останавливали бдительные патрули и опять скрупулезно проверяли документы, правда, уже не так тщательно и долго, как на выходе с территории аэродрома. На входе непосредственно в метро нас ожидала еще одна обязательная проверка документов и удостоверений.
Вход на станцию метро «Сокол» встречает нас привычной приятной прохладой подземелья, спасительной от жары. Станция и пути ещё явственно ощущаются как надежное убежище от бомбежек: строгие массивные бетонные своды, тусклое экономное электрическое освещение, тихие, размеренные объявления диктора. Поезда идут четко, точно по расписанию, с идеальной пунктуальностью.
Московское метро ни на одну минуту за все долгие месяцы войны не прекращало исправно выполнять свою основную важнейшую функцию, оставаясь главной транспортной артерией огромной столицы. Но кроме этого своего прямого назначения, во время самых жестоких и разрушительных вражеских авианалетов метрополитен служил основным бомбоубежищем для сотен тысяч москвичей. Не знаю, как именно выглядело довоенное мирное метро, но сейчас оно совершенно определенно воспринимается как уютный уголок нормальной мирной жизни, который внушает людям твердую веру в её неизбежное скорое возвращение.
Несмотря на достаточно ранний утренний час, в вагонах метро уже довольно много пассажиров самого разного вида. Очень много военных в форме всех родов войск, но на удивление немало и молодых студентов. Они одеты совершенно по-разному, многие в военной форме со снятыми погонами и знаками различия, но какое-то особое, характерное «студенческое» поведение и манеры сразу же безошибочно выделяют их среди остальных пассажиров. Почти у всех какие-то потрепанные сумки, старые портфели и прочее, в которых сразу же угадываются тяжелые учебники и толстые тетради. Многие студенты пытаются урывками что-то читать прямо на ходу. Сейчас в столичных институтах нет как таковых летних каникул, большинство вузов еще продолжают интенсивно готовить нужных стране специалистов по особым ускоренным военным программам.
Станции «Горьковской» линии метро пролетают одна за другой, словно в калейдоскопе, особенно сильно впечатляет своей красотой «Маяковская». На ней еще отчетливо видны следы её активного использования в качестве главного бомбоубежища столицы во время налетов. Большая глубина её заложения сделала практически невозможным поражение вражеской авиацией вестибюлей и переходов станции, и она долгое время была местом надежного укрытия многих тысяч простых москвичей и высшего руководства страны. Здесь в самые тяжелые дни проходили важные партийные собрания и даже концерты для поднятия духа москвичей.
Удобного подземного перехода между станциями «Площадь Свердлова» Горьковского радиуса и «Охотный ряд» Покровского радиуса пока еще нет. Он, несмотря на войну и нехватку рабочих рук, активно строится, а пока для перехода пассажиры вынуждены использовать общие наземные вестибюли.
Здесь очень оживленно и многолюдно, всё вокруг наполнено характерным мягким шумом метро, будто огромный город живёт своей особой размеренной подземной жизнью, абсолютно безопасной от страшных боёв, идущих далеко на фронте. От станции «Охотный ряд» нам надо проехать всего одну остановку на восток, до «Дзержинской», и на следующей станции, «Кировской», выходить на поверхность.
Машу столичное метро, наверное, основательно потрясло своим великолепием и масштабом. Она едет, крепко-крепко держа меня за руку, и периодически сжимает её неожиданно с какой-то совсем не женской, почти мужской силой, когда поезд резко тормозит или ускоряется.
Выход на поверхность на Чистопрудном бульваре буквально поразил нас ярким летним солнечным светом после подземной прохлады. Воздух снаружи тёплый, приятный, пахнет городскими тенистыми садами и мелкой пылью от улиц, по которым осторожно, со звоном движутся старые трамваи и проезжают редкие легковые машины. На выходе из метро опять стоят бдительные усиленные патрули, которые выборочно проверяют документы и удостоверения у пассажиров. Никакой особой тревоги или паники в воздухе не ощущается.