Так что на обед я вернулся домой в великолепном настроении. Маша открыла дверь прежде, чем я успел постучать. Посмотрела на меня и улыбнулась. Просто улыбнулась, без слов. И этого было достаточно.
Глава 4
В конце рабочего дня я вспомнил ещё одну мрачную историю о незаслуженно забытом герое Сталинграда.
После того как сознание пришельца из будущего слилось с моим, я по-прежнему остался Георгием Хабаровым. Никакого конфликта двух личностей не было и нет. Просто ко мне подселился человек двадцать первого века, и его знания органично вплелись в мою память. Иногда они словно дремали в глубине сознания, а потом внезапно всплывали на поверхность, будто вспышки озарения.
Сегодня так и произошло. После письма из Липецка я вновь задумался о своём однополчанине лейтенанте Афанасьеве Иване Филипповиче, который большую часть обороны знаменитого дома командовал его гарнизоном. История эта была непростой и требовала пояснения. Сержант Яков Федотович Павлов командовал группой, захватившей дом, оказавшийся на нейтральной полосе, и потом первые три дня удерживавшей его. Затем к ним пробился лейтенант Афанасьев с подкреплением, и впоследствии именно он командовал обороной дома. Почему дом назвали Павловским, мне как офицеру и бывшему командиру роты понятно. Как только Павлов занял здание, в донесениях и на картах оно стало фигурировать именно как «дом Павлова». И никому в боевой обстановке не придёт в голову восстанавливать какую-то «справедливость» в названиях. На войне есть дела поважнее.
По-настоящему несправедливо поступят позже, когда Павлов получит Золотую Звезду, а Афанасьев за тот же подвиг не получит ничего, о нем получилось просто забыли. Но это пока ещё впереди, и, может быть, я смогу вмешаться в ход событий. А вот в историю другого героя нужно вмешиваться немедленно. Его нужно просто спасать.
Среди участников обороны легендарного дома был Анатолий Николаевич Курышов. По имени-отчеству его никто еще ни разу не называл, а называли просто Толиком или Толей, потому что ему было всего одиннадцать лет.
Летом сорок второго пятиклассника Толика, жившего в Пензенской области, мать отправила на каникулы к тёте в Сталинград. Простая колхозная доярка, муж которой воевал, наверное имела очень отдаленные представления о географии. И вместо беззаботного летнего отдыха мальчик оказался в самом пекле войны. Эвакуироваться он не смог. Семья родственников погибла на его глазах во время бомбёжки. Он сам каким-то чудом остался жив и в итоге оказался в подвале дома Павлова. Там он в очередной раз едва не погиб: забредший в подвал немец не стал расстреливать прятавшихся там детей и старика. Они уже умирали от голода, когда дом занял сержант Павлов со своей группой.
Толик действительно стал защитником дома и совершил несколько подвигов. В один из дней мальчик осколком снаряда был ранен в голову и получил тяжёлую контузию. Наши бойцы сумели вынести его с поля боя и переправить на левый берег Волги.
Находящегося в беспамятстве всего в бинтах мальчика мать чудом нашла в одном из санитарных поездов. Елизавета Никитична встречала на станции Кузнецка все составы, идущие из-под Сталинграда, день за днём, неделю за неделей, не теряя надежды. И её упорство было вознаграждено. Сейчас потерявший память одиннадцатилетний герой вместе с мамой находится где-то в Пензенской области.
А вот в последующей истории, известной Сергею Михайловичу, с мальчиком начали происходить совершенно ужасные вещи. Память к нему вернулась только через несколько лет. Он с семьёй переехал на Амур и там узнал, что его наградили орденом Красной Звезды. Благодаря этой награде о том, что он жив, узнал Павлов.
И вот тут бездушные и равнодушные чиновники проявили себя во всей красе. Анатолию Николаевичу отказали в признании его ветераном войны. Не помогло ни вмешательство Павлова, который до последнего дня своей жизни пытался помочь боевому товарищу, ни журналистов, ни общественности, ни депутатов постсоветской Государственной Думы. Всё было бесполезно.
Попадание произошло, когда Курышову уже было за девяносто. Народ почитает его как героя. Официальная власть — нет.
Но это всё произошло в будущем, которое знал Сергей Михайлович, а теперь знаю я. И в историю этого мальчика вмешаюсь немедленно.
Несмотря на воскресенье, в Сталинграде почти всё и все работают. Более-менее выходной соблюдается только в школах. Военное положение пока никто не отменял. Когда я приехал домой на обед, меня ждал приятный сюрприз: связисты в первой половине дня телефонизировали наш дом. Теперь у нас был собственный телефонный аппарат, чёрный, блестящий, с тяжёлой эбонитовой трубкой.